Кружевной край фаты обвился вокруг резной ножки кровати, и Катерина застыла, не решаясь даже глубоко вдохнуть. Щека лежала на холодных досках, в горле першило от пыли, а зажатая в ладони серьга колола кожу — именно за ней она полезла к самой стене. Достаточно было одного неосторожного движения, чтобы ткань зашелестела и выдала невесту, оказавшуюся под чужой кроватью в день собственной свадьбы.
Ещё несколько минут назад всё казалось лишь досадной нелепостью. Оставшись в дальней спальне, чтобы поправить платье перед церемонией, Катерина наклонилась к зеркалу, и старая мамина серьга выпала из уха. Украшение звякнуло о пол и исчезло в тёмном просвете, поэтому она опустилась на колени и, насколько позволяли тяжёлый подол и длинная фата, полезла за ним.
Теперь из коридора доносились приглушённые голоса гостей, обрывки смеха и звон посуды. Звуки, которые должны были успокаивать, лишь усиливали ощущение ловушки: всего в нескольких метрах люди ждали счастливую невесту, а она боялась пошевелить даже пальцами. После каждого шороха Катерина задерживала дыхание и чувствовала, как сильно колотится сердце. Казалось, его удары могут услышать над кроватью.
Застёжка уже коснулась пальцев, когда дверь внезапно открылась. В полосе света, упавшей из коридора, появились начищенные мужские туфли и тёмные брюки. Катерина узнала их сразу: именно в этом костюме Олег через два часа собирался стать её мужем.
Рядом остановились женские босоножки на тонких каблуках. Их хозяйку Катерина тоже знала. Веронику Олег представил как коллегу и незаменимую помощницу, взявшую на себя документы, рассадку гостей и почти все организационные хлопоты.
— Долго ещё ждать? — спокойно спросила Вероника, словно уточняла время доставки. — Сотрудник регистрационной службы приедет вовремя?
— К четырём, — ответил Олег. — Бумаги готовы, гости уже здесь. Пока всё идёт по плану.
Женщина переступила с ноги на ногу. Катерина увидела, как прозрачный каблук на мгновение блеснул в полосе света.
— Ты уверен, что она ничего не почувствовала?
— Катерина почти десять лет живёт без воспоминаний о той ночи. Почему они должны вернуться именно сегодня?
В его голосе прозвучала знакомая улыбка. Раньше Катерина слышала в ней мягкость, терпение и даже снисходительную заботу. Теперь те же интонации вдруг показались отрепетированными и холодными, словно за ними всё это время скрывался совершенно другой человек.
— А если всё-таки вспомнит? — не отступала Вероника.
— Поэтому мы сегодня и регистрируем брак. У жены появится право не давать показания против мужа. Я сумею убедить её молчать, а без её слов старое дело вряд ли станут всерьёз пересматривать. До истечения срока давности осталось совсем немного. Когда он истечёт, пусть вспоминает хоть каждую секунду — будет поздно.
Катерина лежала под кроватью в белом платье и слушала, как жених объясняет другой женщине настоящую цель свадьбы. Он говорил сухо и расчётливо, без той теплоты, которой годами окружал её. Серьга впивалась в ладонь, плечо немело, но тело будто отдалилось, уступив место одному глухому вопросу: что именно она должна была вспомнить?
О зимней аварии Катерина знала только из чужих рассказов. Поздней ночью старая машина её отца сорвалась на повороте со скользкой дороги и врезалась в дерево. Девятнадцатилетняя Зоряна погибла, а двадцатитрёхлетнюю Катерину доставили в больницу с тяжёлой травмой головы и повреждениями лёгких.
Врачи, мать и следователь повторяли одну версию: за рулём сидела Катерина, младшая сестра находилась рядом. Сама она не помнила ни поездки, ни часов перед ней, ни значительной части прежней жизни. В памяти осталась выжженная пустота, и чужие слова постепенно заполнили её, превратившись в единственную доступную правду.
Все эти годы Катерина считала себя виновной в смерти Зоряны. После утраты отца младшая сестра стала самым близким человеком в семье — лёгкой, смешливой, способной одной шуткой растопить тяжёлое молчание. Она мечтала учиться живописи и говорила о будущем так щедро, словно впереди действительно должно было длиться бесконечное лето.
После аварии Катерина запретила себе почти всё, что напоминало счастье. Перестала громко смеяться, отказывалась от желаний, одёргивала себя всякий раз, когда испытывала радость. Ей казалось невыносимо несправедливым хотеть чего-то для себя, когда Зоряна уже не могла захотеть ничего.
Три года назад мать умерла во сне: больное сердце остановилось без предупреждения. До последнего дня она верила официальной версии и смотрела на старшую дочь с холодом, который не решалась выразить словами. Не выгоняла из дома, не проклинала, но после аварии ни разу не обняла.
После материнских похорон квартира окончательно опустела. Катерина сохраняла вещи на прежних местах, потому что любая перемена казалась самовольным вмешательством в жизнь, на которую она будто бы не имела права. Именно тогда Олег начал приходить чаще, помогал с бумагами и повторял, что ей нельзя оставаться одной. Теперь Катерина понимала: самый уязвимый период её жизни дал ему ещё больше возможностей следить за памятью и укреплять доверие.
Мать похоронили рядом с Зоряной. Приходя к двум могилам, Катерина всегда чувствовала себя единственной, кому не известна настоящая картина той ночи. Теперь, лёжа под кроватью, она впервые ощутила движение за глухой стеной беспамятства, словно обе умершие наконец подтолкнули её к правде…
