В понедельник в столовой к ней подсела Инна Борисовна из отдела снабжения и с размаху поставила поднос, едва не опрокинув стакан с соком.
— Ксюш, ну нельзя же женщине при должности выходить замуж вслепую. Любовь проходит, а аппетит у мужика остаётся на всю жизнь. Кто он по жизни? Почему прячешь?
— Никто никого не прячет.
— И где такие бриллианты обитают?
— Там, где совесть ценят выше оклада.
— О-о, — с наслаждением протянула Кравченко. — Вот в пятницу на вашу совесть и полюбуемся. Воочию.
Любоваться ей было на что. Богдан почти год развозил коробки по их складам. Инна Борисовна пару раз запрыгивала к нему в кабину поболтать, но вылетала оттуда быстрее пули.
Всю среду Оксана воевала с мужским галстуком и проводила инструктаж.
— На расспросы о работе отвечай туманно. В логистике. В перевозках.
— Вожу грузы.
— Туманно.
— Туманно вожу грузы, — согласился он, поправляя воротник. — Кстати, насчёт условий. Объём работ растёт. Деревня, бешеная родственница с граблями, калитка, теперь вот банкет. Требую пересмотра оклада.
— У нас нет производственных показателей.
— Как это нет? Калитка на новых петлях висит. Петли, между прочим, надо машинным маслом смазывать раз в год, а не подсолнечным, как ваш папа привык, иначе ржавчина съест.
— Испытательный срок не вышел.
— Суровая у вас кадровая политика.
— Обсудим в следующем квартале.
Оксана рассмеялась в голос.
В предпоследнюю пятницу декабря зал загородного комплекса вместил 60 сотрудников. У сцены мерцало праздничное оформление. Оксана, как организатор, встречала гостей у входа и оставалась на виду весь вечер.
Кравченко в вызывающе красном платье окинула мужа Оксаны оценивающим взглядом от потёртых ботинок до простеньких часов.
— А вы, стесняюсь спросить, в какой сфере трудитесь?
— Вожу грузы. Транспорт свой.
Где-то у стены со звоном упала вилка, и праздничная гирлянда некстати мигнула в такт.
— Водитель, — с наслаждением протянула Кравченко, отрезая кусок мясного рулета.
Рулет предательски выскользнул из-под ножа и улетел прямиком ей на подол.
— Ну, при переезде вещички перевезти сгодится. Любой труд в почёте, — ехидно поддакнули с соседнего стула. — Удивительно просто. Оксана всех нас собеседовала, придиралась, а себе такого персонажа отхватила.
Богдан молча пододвинул жене тарелку с нарезкой. Потом повернулся к Руденко и Кравченко, которая яростно тёрла пятно на платье влажной салфеткой.
— Жирные пятна надо сразу мелкой солью засыпать, а не растирать, — спокойно заметил он. — Соль жир вытягивает. А то потом только за городом донашивать.
Сотрудники переглянулись. Все ждали представителя учредителя, ведь годовые бонусы традиционно привозили наличными и раздавали в руки.
— Некоторым товарищам стоит понимать, в какое общество они попали, — фыркнула Кравченко, пытаясь прикрыть пятно сумочкой.
Богдан поднялся, вышел к машине и вернулся с объёмной дорожной сумкой. Поставил её на край стола, расстегнул металлическую молнию. На белую скатерть легли перевязанные резинками конверты — четыре с лишним миллиона на весь штат.
— Бондаренко Ирина Васильевна, — произнёс он вслух, не сверяясь с бумагами. — Мельник Артём.
Присутствующие перестали жевать…
