Первым открыто выступил Франт. Во время уборки прогулочного двора он привел нескольких приятелей и окружил двух отверженных плотным кольцом. Улыбаясь, провокатор потребовал отдать ему Леху для жестокого развлечения, будто речь шла о вещи, которую можно ненадолго одолжить.
Сергей выпрямился и спокойно ответил, что помощник занят порученной работой. Формально он защищал не только Леху, но и порядок, утвержденный Князем, однако Франт намеренно не признавал эту тонкость. Его настоящей целью было проверить, насколько далеко распространяется решение смотрящего.
Франт рассмеялся, шагнул вперед и схватил Леху за руку. Испуганный юноша вскрикнул. В этот миг Сергей увидел перед собой не влиятельного заключенного, а очередного мучителя, и накопленная за месяцы покорность внезапно уступила место ярости.
Рядом стояло тяжелое хозяйственное ведро. Сергей подхватил его обеими руками и ударил зачинщика по голове. Раздался глухой звук, после которого Франт рухнул на асфальт, а его приятели отступили, не веря, что бесправный уборщик решился поднять руку на человека из высшей касты.
Двор погрузился в тишину. Поступок Сергея мог означать начало бунта, и все ждали, как истолкует его Князь. Авторитет неторопливо подошел к лежащему Франту, осмотрел собравшихся и перевел спокойный взгляд на тяжело дышащего защитника.
Гнева на его лице не было. В случившемся Князь увидел не нападение на порядок, а защиту собственного решения. Франт оспорил власть смотрящего, когда попытался забрать Леху вопреки установленным условиям, и был наказан тем самым инструментом, который считал безобидным.
Князь велел приятелям увести оглушенного Франта. После возвращения в камеру он публично объявил, что зачинщик опозорился и лишается прежних привилегий. Это решение окончательно показало, кому принадлежит последнее слово, но полностью освободить Сергея от ответственности авторитет тоже не мог.
Нападение отверженного на старшего по положению требовало взыскания, иначе вся иерархия дала бы трещину. Князь достал спрятанное лезвие и предупредил, что ограничится символическим наказанием. Резкое движение оставило на ладони Сергея глубокий кровоточащий порез.
Боль должна была навсегда напомнить защитнику его настоящее место. Поднимать руку на полноправных заключенных ему по-прежнему запрещалось. Исключение Князь сделал только для тех случаев, когда чужие действия прямо нарушали волю самого смотрящего.
Зажав рану, Сергей молча кивнул. Он сохранил Лехе безопасность, но вместе с ней получил новое назначение, еще более опасное, чем прежнее. Теперь бесправного изгоя официально превращали в личного цепного пса криминального хозяина…
