Сергей научился существовать почти беззвучно. Он не задерживал взгляд на лицах, угадывал приближение людей по шагам и выполнял поручения раньше, чем их успевали повторить. В камере он стал таким же привычным предметом, как старая решетка, запах хлорки или ведро у стены. Такая жизнь не приносила облегчения, но хотя бы делала опасность предсказуемой.
Прежняя личность спряталась настолько глубоко, что воспоминания казались событиями чужой биографии. После ночного разговора с Князем Сергей больше не сопротивлялся даже мысленно. Он работал с упорством обреченного, словно вместе с грязью пытался стереть следы собственной прошлой жизни.
Его безупречная покорность постепенно наскучила любителям издевательств. Мелкие провокации случались все реже, потому что не вызывали ожидаемой реакции. Для Сергея равнодушие окружающих стало единственным доступным подобием безопасности, и он старательно не нарушал хрупкого равновесия.
Однажды дверь открылась, и внутрь втолкнули сильно напуганного молодого парня по имени Леха. Вслед за ним уже пришли сведения об аналогичном тяжком обвинении. Новичок растерянно оглядывал камеру и еще не понимал, почему обычные разговоры внезапно стихли.
Сергей ощутил болезненный укол узнавания. В дрожащих руках, бегающем взгляде и неловкой попытке расправить плечи он увидел себя месячной давности. Это было не столько сострадание, сколько невозможность снова спокойно наблюдать уже пережитую катастрофу.
Князь смерил прибывшего привычным холодным взглядом. Несколько заключенных начали подниматься, ожидая сигнала к знакомой процедуре, а Франт первым сделал шаг к юноше. Воздух в помещении снова стал плотным, как в день появления Сергея.
И тогда человек, месяц не осмеливавшийся заговорить без разрешения, вышел из своего угла. Сергей встал между Лехой и теми, кто приближался, и хрипло попросил не трогать новичка. От неожиданности камера замерла: представитель низшей касты только что заявил о собственной воле.
Франт развернулся к нему с яростью, готовый немедленно наказать за дерзость. Но Князь остановил его одним коротким окриком. Смотрящий не выглядел разгневанным; напротив, в его глазах появилось любопытство исследователя, обнаружившего у сломанного инструмента новое свойство.
Он спросил Сергея, чем тот готов заплатить за безопасность чужого человека. В местной системе покровительство не могло быть бесплатным, особенно когда его просил бесправный изгой. Сергей понимал, что необдуманное слово погубит обоих, и все же не отступил.
Он предложил выполнять двойной объем самой грязной работы и отдавать Лехе половину своего и без того скудного пайка. Предложение прозвучало нелепо и неслыханно: отверженный торговался с тем, кому не имел права даже смотреть прямо в лицо. Князь молчал, взвешивая цену этой странной сделки…
