Катерина распахнула створку старого комода и потянулась к потайному отделению, скрытому за аккуратно сложенным бельём. Пальцы скользнули по гладкому дереву, прошлись по углам, ещё раз проверили узкую щель. Там, где всегда лежал плотный конверт, была только пустота.
Она замерла, будто тело не поспевало за разумом. Сердце болезненно толкнулось о рёбра, потом зачастило так, что стало трудно дышать.
— Нет… Не может быть, — прошептала Катерина.
Она выдвинула ящик до упора, вытащила стопки вещей и бросила их на кровать. Принялась проверять всё заново: дно, боковые стенки, соседние отделения. Движения становились всё резче, но конверт не появлялся.
Катерина снова заглянула в комод, хотя понимала бессмысленность этого движения. Ей хотелось найти простое объяснение: конверт провалился за ящик, зацепился за ткань, оказался в другом углу. Но отделение оставалось пустым, а гладкое дно ничего не скрывало. Надежда таяла с каждой секундой.
Два миллиона сто тысяч. Их общие сбережения. Два года они с Остапом отказывали себе в лишнем, откладывали каждую свободную сумму и представляли день, когда смогут внести первый платёж за собственное жильё. Теперь от этой мечты не осталось даже пустого конверта.
Ноги вдруг ослабли. Катерина опустилась на пол возле комода и прижала ладони к пылающему лицу. Она прекрасно помнила вечер, когда в последний раз пересчитывала деньги. Почти неделю назад разложила пачки на покрывале, несколько раз сверила сумму, а затем вернула всё в тайник. Ошибиться она не могла. Переложить и забыть — тоже.
— Остап! — крикнула она, но голос сорвался. — Остап, иди сюда! Быстро!
Муж выбежал из ванной с мокрыми волосами и полотенцем на плече. На щеке осталась белая полоска пены, а в глазах мелькнул испуг.
— Что случилось? Ты так закричала, будто здесь пожар.
— Деньги исчезли. Все.
Остап остановился посреди комнаты. Пена медленно поползла к подбородку, но он даже не попытался её стереть.
— Наши накопления? Ты уверена?
— Я похожа на человека, который шутит? — Катерина вскочила и указала на пустой тайник. — Несколько дней назад всё было на месте. Я сама пересчитывала каждую пачку.
Остап наконец вытер лицо полотенцем, бросил его на край кровати и нахмурился.
— Хорошо. Давай не кричать и вспомним, кто заходил в квартиру.
Катерина прикусила губу, перебирая последние дни.
— Твой приятель Богдан приходил за дрелью, но дальше прихожей не прошёл. Твои родители были в воскресенье, но сидели на кухне, а ты был рядом. Больше никого.
— Совсем никого? Может, кто-нибудь из твоих знакомых?
— Нет. Следов взлома не было, замок оставался цел. О тайнике знали только мы.
Остап подошёл к окну и стиснул край подоконника. Несколько секунд он молчал, словно заранее догадывался, что сейчас услышит.
— И что ты теперь думаешь? На что намекаешь?
Катерина почувствовала, как холодеют пальцы. Подозрение, которое она пыталась отогнать с первой минуты, уже стояло между ними. Оставалось лишь произнести его вслух, и назад дороги могло не быть…
