Как иногородней студентке, мне выделили койку в общежитии. Поначалу дни были заполнены лекциями, семинарами и библиотекой, а по вечерам я до глубокой ночи переписывала конспекты. Учёба увлекала меня настолько, что на развлечения почти не оставалось времени. Зато каждую пятницу я торопилась на электричку, чтобы провести выходные дома.
Соседки по комнате звали меня на танцы и в кино, пытались уговорить хоть однажды не уезжать. Я отказывалась, потому что только за родным порогом могла по-настоящему выдохнуть. Там пахло маминой выпечкой, отец встречал меня привычным спокойным голосом, и за два коротких дня они старались дать мне столько заботы, словно разлука длилась месяцами.
На втором курсе у меня появились друзья среди городских ребят. Благодаря им я впервые увидела современные кинотеатры, уютные кофейни и шумные вечерние заведения. Часто бывать там я не могла: стипендии едва хватало на повседневные расходы, а брать у родителей дополнительные деньги было совестно. Они и так делились со мной последним.
Даже после недорогой чашки кофе меня мучило чувство вины. Перед глазами возникали натруженные руки отца и мама, незаметно складывавшая в мою сумку домашние продукты. Поэтому я всё чаще ссылалась на усталость и возвращалась в общежитие. Хотелось скорее получить диплом, начать зарабатывать и доказать, что их усилия не были напрасными.
Романтических знакомств тогда почти не случалось, да я к ним и не стремилась. Сначала собиралась закончить институт, устроиться в школу и обрести самостоятельность, а уже после думать о замужестве. В мечтах рядом со мной непременно было несколько детей. Порой я даже представляла, как однажды стану мамой двойняшек.
На третьем курсе всё, что казалось надёжным, рухнуло за одно утро. Телефон задрожал на тумбочке, когда в комнате ещё стояла темнота и соседки спали. Я протянула руку, собираясь приглушить звук, но увидела имя Марии Павловны, жившей по соседству с родителями. Она никогда не звонила мне в такую рань, и ещё до ответа внутри поднялся необъяснимый холод…
