— Мы могли говорить, — сказал я. — Скандалить, спорить, ругаться, искать выход. Ты могла сказать, что тебе плохо, что я стал чужим, что тебе не хватает тепла. Да что угодно. Но ты молчала со мной и уходила к нему. А потом возвращалась домой и спокойно рассказывала про подруг.
Елена заплакала сильнее.
— Я виновата. Я все понимаю. Только не решай сейчас, не режь по живому. Мы столько лет вместе. У нас дети, дом, вся жизнь за плечами.
— Потому и больнее, — ответил я. — После тридцати лет я думал, что у нас хотя бы честность осталась. Не страсть, не молодость, не прежняя легкость — хотя бы честность.
Она потянулась через стол к моей руке. Я убрал ладонь. Елена заметила это и словно стала меньше.
— Я люблю тебя, — сказала она почти шепотом. — Я была глупой. Я все исправлю. Дай мне шанс. Я больше никогда…
— Не продолжай, — остановил я. — Обещания сейчас ничего не стоят. Я уже слышал слишком много слов, за которыми была ложь.
В ее глазах появился настоящий страх. Наверное, до этого момента она еще надеялась, что все можно переждать: поплакать, попросить прощения, какое-то время ходить тише, заботиться больше, ждать, пока я устану злиться. Вернуться к привычной кухне, общему дому, общим вещам. Но во мне это место уже закрылось. Оно закрылось не утром, не у бани, даже не за столом с соседями. Оно закрылось тогда, когда я увидел, как она вошла в чужую калитку без тени сомнения.
— Я не смогу жить с тобой, — сказал я. — Не смогу смотреть на тебя и не думать, где ты была. Не смогу слышать пятницу и не вспоминать ту дверь. Доверие не чинят, как петлю на шкафу. Его нельзя подкрутить, покрасить и сделать вид, что оно снова держит.
— Дмитрий, пожалуйста…
— Мы расстаемся, Елена.
Она вздрогнула, будто я ударил по столу, хотя голос мой оставался тихим. Потом закрыла лицо руками и долго плакала. Я сидел напротив и не чувствовал ни победы, ни ярости. Только усталость — тяжелую, глубокую, такую, какая приходит не после одного плохого дня, а после внезапного понимания, что огромная часть жизни больше не имеет прежнего смысла. Когда слова закончились, я вышел из кухни. Решение уже прозвучало, и вернуть его назад было невозможно…
