Ярина ничего не ответила. Она прошла в прихожую к большому шкафу и распахнула зеркальные створки. На нижней полке стояли два спортивных баула. Рядом лежала коробка из-под обуви с проводами от игровой приставки, джойстиками и разной мелочью Остапа. Сверху аккуратной стопкой лежали его кепки.
Все это она собрала утром, пока он был на работе. Без рыданий, без метаний, без желания что-то доказать. Просто сложила вещи человека, который сам произнес слово «развод», а потом решил, что жена обязана забыть эту угрозу ради удобства его матери.
Ярина взяла баулы за ручки и поставила их рядом с клетчатыми сумками Мирославы Павловны.
— Вот твои вещи, Остап. Развод оформим в ближайшее время. Можете ехать куда угодно: обратно в деревню, к родственникам, на вокзал. Ключей от квартиры моей матери у вас не будет.
Остап смотрел на баулы так, будто они появились из воздуха. Челюсть у него медленно опустилась, лицо вытянулось. Мирослава Павловна резко втянула воздух, и ее победный вид начал осыпаться.
— Ты что творишь? — голос Остапа сорвался почти на фальцет. — Квартира куплена в браке! Половина моя. Я юриста найму, мы еще посмотрим.
Ярина прислонилась плечом к косяку.
— Нанимай. Квартира куплена моей матерью, Оксаной. Она единственный собственник, документы это подтвердят. Я подарила ей свои добрачные сбережения, имела на это полное право. Нам с тобой делить нечего, кроме твоих носков. Их оставляю тебе без спора, целиком.
Тишина легла на комнату тяжелым слоем. Остап моргал, пытаясь собрать услышанное в понятную схему, но схема рассыпалась. Квартира существовала. Деньги были потрачены. Только ни ему, ни его матери в этой истории не досталось ничего…
