В субботу рано утром зазвонила Иванна Стецюк, сестра Остапа. Они с Яриной не были близкими подругами, но общались спокойно: без семейных интриг, без колких намеков, без вечной обязанности кому-то что-то доказывать. Иванна давно жила далеко, держала небольшой цветочный салон и казалась редким человеком в семье, способным отделять желания от действительности.
— Ярин, привет. Скажи мне честно, у вас там все окончательно поехали или еще есть надежда?
Ярина невольно улыбнулась.
— Доброе утро. Что сказала твоя мама?
— Ночью позвонила. Не вечером, не утром — именно ночью. Требовала, чтобы я помогла выбрать диван в ее новую гостиную. Рассказывала так уверенно, будто уже живет там и только ждет грузчиков. Потом выяснилось, что квартиру ей якобы покупаешь ты. На свои деньги. Ярин, пожалуйста, скажи, что я неправильно поняла.
Ярина рассмеялась. Смех получился громче, чем она ожидала, но сдерживаться уже не хотелось.
— Ты все поняла правильно, кроме главного. Я покупаю квартиру своим родителям. На свои добрачные накопления. Остап с Мирославой Павловной решили, что если достаточно долго повторять слово «семья», ключи сами переползут к ним в карман.
В трубке стало тихо, а потом Иванна расхохоталась так заразительно, что Ярина отодвинула телефон.
— Нет, они прекрасны, — сказала сестра, отдышавшись. — Мой брат всегда любил строить планы с чужими ресурсами, но тут, конечно, масштаб. Ты только не уступай. Мама искренне считает, что ее тяжкая доля дает пожизненное право распоряжаться всеми вокруг. Понадобится — я Остапу сама объясню, что он не наследник твоей банковской карты.
— Пока не надо, — ответила Ярина. — Пусть до конца поверят в свою победу. Чем выше они поднимут флаг, тем заметнее будет, когда он упадет…
