Наутро она не пошла в школу. Позвонила завучу, соврала про давление и поехала к складскому двору. У шлагбаума стоял другой охранник, круглолицый, сонный, с термосом в руке.
— Мне нужен вчерашний сотрудник. Высокий, с седой щетиной.
— Михалыч? Подмена была. Сегодня нет.
— Где его найти?
— Через контору. Вы кто ему?
Жена? Вдова? Сумасшедшая с мутным фото?
— У меня к нему личный вопрос.
Охранник сразу стал каменным.
— Личных вопросов на объекте не задают.
Павел, приехавший за новой накладной, вывел Лену за ворота и сказал, что видел Михалыча пару раз. Тихий мужик, ночевал иногда в бытовке, оформлен через подрядчиков, после какой-то травмы. «Голова будто побита, память дырявая, — добавил Павел. — Но работает честно. Ни с кем не пьет, ни с кем не дружит. Только кота кормит и за руку все время держится, будто проверяет, на месте ли».
Лена возвращалась пешком. Сергей жив. Или чужой мужчина носит его браслет. Или измученный разум сам дорисовал невозможное. Каждая версия пугала. У киоска она купила воду, но не смогла открыть бутылку: пальцы не слушались. В голове звучал Вадимов голос: «Если найдешь рабочий телефон…» Зачем ему через три года понадобились старые вещи мертвого брата?
У подъезда ее ждал Вадим. Он курил, хотя раньше при матери Сергея не курил никогда.
— Бегала? По складам?
— Тебе какое дело?
— Такое. Ты покойника ищешь, а суд на носу. Это уже клиника.
Он выхватил телефон быстро, как будто ждал момента. Увидел открытое фото, и лицо его дернулось.
— Отдай, — Лена бросилась вперед.
Вадим ударил телефоном о край бетонной урны. Экран вспыхнул паутиной трещин. Потом он схватил Лену за плечо, больно, до слез.
— Еще раз полезешь туда — пожалеешь. Думай о дочери. Девочка хрупкая, мало ли что можно рассказать в школе.
Он ушел, а Лена поднялась домой, закрыла дверь на цепочку и сползла на пол в прихожей. Кира выбежала из комнаты, трогала ее лицо маленькими ладонями, а Лена не могла сказать ребенку ни правды, ни лжи…
