Фото спасло только то, что отчет уже ушел Алле Ивановне в общий чат. Ночью Лена вспомнила об этом, достала старый планшет Сергея и открыла облачную почту. Снимки были там. Сообщение с угрозой тоже сохранилось: мессенджер по-прежнему был привязан к тому же аккаунту, и разбитый телефон не успел стереть переписку.
Катя Белоусова приехала после работы с папкой и пакетом яблок. Она была юристом в небольшой консультации и умела говорить спокойно даже тогда, когда у других дрожали руки. Рассмотрев фото, Катя попросила Зою Павловну описать браслет отдельно, своим почерком, и заставила Лену сфотографировать старые снимки, где Сергей держал Киру на руках и на его запястье виднелись те же бусины.
— Первое: одна к Вадиму больше не подходишь. Второе: угрозу фиксируем. Третье: подаем заявление о возможном обнаружении пропавшего. Будут крутить пальцем у виска — пусть. У нас есть особые приметы и связь с твоим делом.
— А если это не Сергей?
— Тогда узнаем, откуда у чужого мужчины браслет твоего мужа. И почему Вадим разбил телефон.
Они писали заявления до двух ночи. Катя заставила Лену вспомнить все: последнюю ссору братьев, странные звонки перед исчезновением, просьбу Вадима отдать рабочий телефон, утренний манжет, отражение в стекле. За неделю до исчезновения Сергей сказал: «Если со мной что-то случится, не верь Вадьке». Лена тогда рассердилась: братья часто ругались из-за денег, и ей надоело быть между ними. Теперь эта фраза лежала перед ней на бумаге, как поздно найденный ключ от двери, за которой уже давно кричали.
В полиции заявление приняли без сочувствия. Дежурный спросил, не принимает ли Лена успокоительные; Катя так посмотрела на него, что он перестал улыбаться. На складе начальник охраны отказался давать сведения без официального запроса. Алла Ивановна побледнела, но развела руками: пока проверка, она не может вмешиваться.
Через два дня Лене позвонил директор школы и предложил взять отпуск за свой счет, пока не прояснится история с недостачей. Вечером у Зои Павловны случился приступ. В больничном коридоре, под зеленоватой лампой, Лена сидела на пластиковом стуле и смотрела на свои руки. Денег почти не осталось. Суд через неделю. Мать в палате. Дочь у соседки. Муж то ли жив, то ли снова исчез. А люди, которые называли себя семьей, точно знали: еще немного, и она сломается…
