Но наутро Кира принесла в больницу рисунок и сказала серьезно:
— Мам, если папа заблудился, надо повесить ему стрелку. Он же нас ищет с другой стороны.
Эта детская фраза вернула Лене воздух. Она оставила дочь у соседки, взяла у Кати кнопочный телефон и снова поехала к складу. Спорить у шлагбаума не стала. Купила два стакана кофе, пакет сухариков для рыжего кота и попросила Павла передать охране: женщине нужен Михалыч, потому что от этого зависит ребенок.
Павел вернулся мрачный.
— Он там. Выходить не хочет. Сказал, не знает никаких женщин.
— Скажи ему: «Кира просит не теряться».
Калитка скрипнула через десять минут. Охранник вышел без шапки. Он был худее Сергея, старше, со шрамом на скуле, но глаза — серые, с темной точкой у радужки — были Сережины. Лена не кинулась к нему. Ей вдруг стало страшно: одно неверное движение — и этот хрупкий, чужой, измученный человек исчезнет, как тень от проходящей машины.
— Зачем вы меня ищете? — спросил он.
— Сергей.
— Меня зовут Михаил.
— Тебя зовут Сергей Громов. У тебя дочь Кира. Ты называешь ее Синицей, потому что она в три года прятала хлеб за щеку. Ты не любишь укроп. Ты обжег руку о старый утюг. Ты ушел, а я не сказала «береги себя», потому что злилась.
Он слушал неподвижно. Только пальцы правой руки, с браслетом, дрожали.
— Мне говорили, что вы уехали, — хрипло сказал он. — Что вам все равно. Что если появлюсь, вас лишат квартиры из-за моих долгов. Что Киру заберут. Я… после травмы голова не собиралась. Я помнил запах детского шампуня, белую чашку с трещиной, чей-то смех. А имен не помнил.
— Кто говорил?
Он зажмурился.
— Вадим. Он сказал, я сам виноват. Он следит. Я не должен был выходить.
Лена протянула руку к браслету, но Сергей отступил.
— Это мое. Оно было при мне.
— Это Кира сделала тебе.
Из будки его окликнули. Сергей вздрогнул, словно мальчишка, пойманный на запретном месте.
— Уходите. Пожалуйста.
Он закрыл калитку, и Лена осталась у забора с холодным кофе в руках, понимая только одно: живой человек, которого она три года хоронила без могилы, снова ушел у нее на глазах…
