Коваленко наклонился к частям удостоверения, будто хотел поднять их и убрать с дороги. Марина резко подняла ладонь.
— Не прикасайтесь к ним. Это вещественные доказательства. Любая попытка их спрятать будет отдельно внесена в материалы.
Он замер и выпрямился. Майор Гнатюк не стал задавать лишних вопросов. Подтвердив, что группа уже выехала, он сообщил: до её прибытия Коваленко не должен продолжать патрулирование и обязан оставаться на месте.
После окончания разговора над обочиной повисла тяжёлая тишина. Жара не ослабла, но Коваленко начал дрожать. Привычная наглость ещё раз толкнула его вперёд — теперь уже не для нападения, а для защиты.
— Вы сами меня спровоцировали, — выпалил он. — Почему сразу не показали удостоверение? Получается, специально ждали, пока я ошибусь?
Марина посмотрела на него без раздражения.
— По условиям задания я не должна была привлекать внимание и раскрывать свою должность. Но даже если бы я была обычным водителем, это ничего не изменило бы. Вы не имели права выдумывать нарушение, добиваться денег и портить документ. Я не заставляла вас делать ни одного из этих шагов. Вы приняли каждое решение сами.
Он попытался возразить, однако слова не складывались. Теперь собственный поступок предстал перед ним целиком: Коваленко совершил всё это именно потому, что судил о положении человека по цене машины, возрасту и готовности дать отпор, а Марину счёл слабой и неопасной.
Ожидание растянулось почти на двадцать минут. Марина больше не вступала с ним в разговор. Коваленко ходил вокруг патрульной машины, то снимая фуражку, то снова надевая её. Несколько раз он пытался извиниться, предлагал помочь, говорил, что погорячился, но она молчала.
Наконец он наклонился к окну напарника, Дениса. Тот всё это время оставался за рулём и смотрел перед собой, стараясь не вмешиваться.
— Ты же видел, как она меня довела, — торопливо прошептал Коваленко. — Скажи, что карточка уже была повреждена. Скажи, что она сама её сломала.
Напарник медленно повернул голову.
— Нет, Вадим. Я видел, как ты разорвал её. И слышал, как ты смеялся.
Денис покачал головой и снова посмотрел перед собой. Он не собирался брать на себя чужую вину ради товарища, который сам пересёк все допустимые границы. Для Марины его короткий ответ имел решающее значение: теперь повреждение подтверждалось самим документом, а действия Коваленко — словами прямого очевидца.
Коваленко отшатнулся, словно получил удар. Последняя надежда на удобную ложь исчезла. Марина же взяла обычный телефон и набрала номер своего куратора, полковника Черненко…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
