Во взгляде Ирины смешались печаль и восхищение.
— Но знание языков решает не всё. Даже если профессора его подтвердят, останутся другие претензии прокурора. Есть заявления клиентов о мошенничестве, жалобы на качество переводов…
— На качество? — перебила Оксана. — Какие ошибки они нашли?
— Трое клиентов говорят, что в переводах были серьёзные ошибки. По их словам, из-за этого они потеряли деньги и пострадала их репутация.
Оксана словно получила удар в живот.
— Такого не могло быть. Каждый текст я проверяла трижды, придиралась ко всему. Работу с грубыми ошибками я бы не отправила. Ни за что.
— Копии у тебя сохранились?
— На компьютере есть все переводы. Только компьютер забрала полиция — как вещественное доказательство.
Ирина записала это в блокноте.
— Буду добиваться доступа к файлам. Если тексты действительно верны, мы сможем опровергнуть часть того, что предъявляет прокурор.
В камере Галина встретила Оксану любопытным взглядом.
— Что, новости плохие?
— С каждым разом хуже, — Оксана рухнула на койку. — Теперь я должна подтвердить десять языков перед профессорами, которые заранее записали меня в лгуньи. Потом доказывать, что в правильно сделанных переводах нет ошибок. И ещё отбиваться от психологической экспертизы: наверняка она объявит меня сумасшедшей.
Галина негромко присвистнула.
— Я не зря говорила про твой огонь. Но ты точно хочешь идти до конца, Оксана? Можно договориться со следствием. Срок будет меньше, а потом ты сможешь жить дальше.
— И сдаться? — Оксана смотрела в потолок. — Согласиться, что все они правы, а я ошибалась? Нет, Галина. Я этим предам бабушку, все годы, когда училась. И тех девчонок, у которых есть способности, но нет бумажки, чтобы их подтвердить. Я так не могу.
— Тогда тебе надо отдохнуть, — Галина выключила свет. — Через два дня понадобится каждый грамм силы. Береги то, что у тебя есть.
Оксана закрыла глаза, однако сна не было. В памяти сменялись слова, правила, устойчивые выражения — всё, что она знала на каждом из своих языков. Но снова и снова мысли возвращались к людям, которые её не замечали, недооценивали, заранее списывали со счетов. Теперь им предстояло увидеть её работу. Оксана надеялась лишь на то, что этого хватит.
Ночь она провела, повторяя слова шёпотом. Языки текли, как реки, соединявшиеся в океане памяти. К рассвету глаза уже жгло от усталости, а она всё перебирала спряжения, грамматические конструкции и идиомы — мандаринские, арабские, немецкие, французские.
Изолятор встретил утро тяжёлым молчанием места, где свобода осталась далёким воспоминанием. На нижней койке тихо похрапывала Галина; среди всех неизвестностей этот звук даже утешал.
Шаги за дверью отвлекли Оксану от повторения. До завтрака было ещё рано. В открывшемся проёме появилась Савчук, серьёзная и собранная.
— Ковальчук, к тебе пришли. В комнату для свиданий, сейчас.
Галина испуганно проснулась.
— До рассвета? Кто же приходит на свидания в такую рань?
Оксана спустилась с койки; сердце забилось быстрее. Она пошла за Савчук по пустым коридорам, где эхо шагов звучало как военный барабанный бой.
В комнате для свиданий её удивление было невозможно скрыть. За столом сидел инженер Эрик Лин. Испуганное лицо, деловой портфель на коленях — она узнала его сразу.
— Оксана… — прошептал он надломленным голосом и резко поднялся. Руки у него дрожали. — Мне надо поговорить с вами. Времени почти нет, а мой адвокат даже не знает об этом визите.
Лин был одним из трёх клиентов, подавших жалобы. Его технологической компании требовались переводы документов с английского на китайский: она собиралась расширять рынок в Азии. Теперь слова давались инженеру так, будто для каждого приходилось прилагать физическое усилие.
Савчук закрыла дверь, но не вышла: при неофициальных посещениях сотрудница должна была оставаться в комнате.
— Зачем вы пришли? — Оксана медленно села, пытаясь осмыслить эту неправдоподобную встречу.
Эрик закрыл лицо ладонями. Оксана успела заметить круги под глазами и напряжённые плечи.
— Чтобы сказать правду. Мне следовало сказать её ещё тогда.
Они замолчали. В этой плотной тишине Оксана слышала собственный пульс.
— В ваших переводах не было ошибок, — выговорил Лин, словно впервые выдохнул после нескольких месяцев. — Ни в одном документе. Вы работали лучше всех профессиональных агентств, к которым мы обращались раньше. Партнёров поразило, насколько точно переданы технические понятия и насколько чутко вы учитывали культурные особенности…
