По коридору прокатился металлический звук библиотечной тележки. Дважды в неделю на ней развозили книги, останавливаясь у каждой камеры. У двери камеры 47 Оксана узнала девушку, которую прежде видела в столовой: девятнадцатилетнюю Алину Дубровскую. Умные глаза, грусть человека, успевшего слишком многое узнать в слишком раннем возрасте.
— Какие-нибудь книги нужны? — мягко спросила Алина.
— Есть что-то на иностранных языках? — в голосе Оксаны прозвучала надежда.
Алина оживилась.
— Это ведь ты будешь доказывать знание десяти языков?
— Вообще-то одиннадцати.
Алина нервно оглядела коридор и достала свёрток в бумаге.
— Тут кое-что для тебя. Адвокат просила передать. Так нельзя, но я верю, что людям нужно давать второй шанс.
Под обёрткой лежали шесть книг: на мандаринском, арабском, немецком, французском, португальском и ещё одном языке. Вместо обычного чтения — сложные юридические и технические тексты.
— Она велела тебе заниматься по ним, — прошептала Алина. — Завтра они будут путать тебя специальными терминами.
— Ты откуда это знаешь?
— Несколько дней назад сюда приходил профессор Виктор Кравченко, на юридическую консультацию. Я слышала его разговор с начальником. Он рассказывал, как разоблачит самозванку, которая приписывает себе невозможное знание языков.
Оксана словно застыла от этих слов.
— А ещё что он говорил?
— Что для каждого языка приготовил сложный текст. Медицинский, юридический, научный — с такой лексикой, которую, по его мнению, знают только после многолетней учёбы в университете.
Галина приподнялась с койки.
— Они жульничают. Нарочно готовят проверку так, чтобы ты не прошла!
— А разве обещали играть честно? — Оксана раскрыла первую книгу и начала просматривать мандаринские страницы. — Учиться мне никто не запретит. Это я всегда умела.
— До проверки меньше двадцати четырёх часов, — напомнила Алина. — Ты собираешься за сутки освоить техническую лексику сразу на шести языках?
Оксана посмотрела на неё с тем яростным упорством, которое годами помогало ей держаться.
— Так же, как справлялась со всем остальным. Буду заниматься и не сдамся.
Алина ушла. Оксана открывала одну книгу за другой, поглощённая чтением, а Галина долго молча наблюдала за ней.
— Больше всего в тебе удивляют даже не языки, — наконец сказала она. — Ты отказываешься считать поражение возможным.
— Бабушка говорила: пусть мир откажет тебе хоть тысячу раз — достаточно один раз доказать, что он неправ.
Оставшийся день и следующая ночь прошли за книгами. Оксана почти не двигалась и почти ничего не ела. Галина приносила воду, напоминала дышать, но соседка была уже в другом мире — среди слов, значений и связей между языками.
Последнюю книгу она закрыла, когда через высокое окно пробился рассвет. Глаза покраснели, от истощения дрожало тело; и всё же лицо теперь выражало что-то другое.
— Ну как, готова? — спросила Галина.
— Да.
Савчук пришла рано.
— Ковальчук, на выход. Адвокат уже ждёт. Сегодня решающий день.
Пока Оксана шла по коридору, за металлическими дверями застучали. В этом стуке не было угрозы: заключённые поддерживали её. Многие знали её историю. Многие сами были осуждены за то, кем их сочла система, а не за то, кем они были.
— Покажи, что можешь! — донеслось из одной камеры.
— Не дай им тебя сломать! — крикнули из другой.
Странная энергия прошла по телу Оксаны. Она не была одна — и прежде не была. За этими дверями оставались люди, тоже ждавшие возможности подтвердить свою правду.
В зоне оформления Ирина ждала с чемоданом. Увидеть его здесь Оксана никак не ожидала.
— Что ты принесла?
— Твоё будущее. Если сегодня всё получится, — Ирина открыла чемодан: внутри лежал деловой костюм. — В этом зале тебя должны увидеть профессионалом. Ты им и являешься, хоть сейчас и стоишь перед судом.
Пока Оксана переодевалась, Ирина рассказала, чего удалось добиться.
— Второго клиента я нашла. Он согласен дать показания и признать, что жалоба была ложной. Третий пока молчит. Но двух из трёх уже хватит, чтобы возникло разумное сомнение в обвинении.
— А заключение психолога?
Ирина поморщилась.
— Мельник передала отчёт. Однозначным его не назовёшь. Она не пишет, что ты сумасшедшая, но и полной поддержки там нет. Пишет о необычном складе личности и высокой уверенности в собственной способности учиться самостоятельно.
— Красивыми словами объяснила, что мне не верят.
— Именно. Поэтому сегодня мало ответить хорошо. Тебе нельзя допустить ни одной ошибки…
