Галине Остаповне позвонили сразу. Она приехала через сорок минут с цветами и старым шерстяным пледом — тем самым, в который когда-то заворачивала маленькую Марьяну. Плед был мягкий, немного вытертый по краям, пах домом и шкафом, где лежали вещи, пережившие не один сезон и потому ставшие почти семейными свидетелями.
Мать вошла в палату не торопясь, но Марьяна видела, что спокойствие ей даётся усилием. В руках у неё дрогнули цветы. Она подошла к кровати, посмотрела на внучку и вдруг стала совсем другой — не руководитель, не женщина, привыкшая держать жизнь за горло, не та, что проверяет реестры и видит ложь под улыбкой. Просто бабушка, впервые увидевшая ребёнка, названного её именем.
— Держи, — сказала Марьяна.
Галина Остаповна взяла девочку так осторожно, будто боялась потревожить воздух вокруг неё. Долго молчала. Смотрела на крошечные пальцы, на закрытые веки, на серьёзный рот.
— Мне, — сказала она тихо.
— Что?
— Назвали мне. Не девочке, не Назару. Мне.
У неё дрогнули губы. Она не стала прятать влажные глаза — редкая для неё, почти невероятная открытость.
— Вот видишь, — сказала она. — Инструмент работает правильно, если держать его правильно.
Марьяна засмеялась тихо, чтобы не разбудить дочь. Назар, стоявший рядом, тоже улыбнулся. Когда-то он не знал этой фразы про молоток, а теперь понимал не только её смысл, но и цену.
Они сидели в палате втроём, и время стало мягким. Назар поправлял одеяло у Марьяны, Галина Остаповна укачивала внучку, а за окном больничного корпуса проходили люди, ехали машины, обычный день занимался обычными делами. Внутри же всё было новым. Даже тишина звучала иначе.
— Она похожа на тебя, — сказал Назар.
— Пока она похожа на маленького сердитого старичка, — устало улыбнулась Марьяна.
Мать подняла взгляд.
— Ничего. Характер в нашей семье никогда не был лишним.
Они рассмеялись. Марьяна почувствовала усталость, тяжёлую и сладкую, как после долгой дороги, в конце которой действительно оказался дом. Ей хотелось спать, но она боялась закрыть глаза и пропустить что-то важное: движение маленькой руки, взгляд матери, Назара у окна, свет на подоконнике.
Через час Назар получил сообщение от Софии Павловны: они с Виктором Мироновичем стоят внизу и спрашивают, можно ли подняться. Марьяна посмотрела на мать. Та кивнула сразу, без колебаний.
— Пусть идут. Ребёнок не должен ждать, пока взрослые окончательно поумнеют…
