Ужин начался с вежливости, похожей на тонкий лак. Сверху — блеск, под ним — холодная поверхность. София Павловна расспрашивала Марьяну о работе так, как воспитанные взрослые разговаривают с чужими детьми: внимательно, мягко, но без настоящего интереса.
— Маркетинг, наверное, занятная сфера, — сказала она, аккуратно разрезая рыбу. — Хотя сейчас всё такое нестабильное. Компании открываются, закрываются… трудно строить планы.
Марьяна согласилась, что строить планы непросто, и добавила, что старается не загадывать далеко. София Павловна удовлетворённо кивнула. Виктор Миронович почти не задавал вопросов. Он предпочитал говорить сам. О проектах, партнёрах, возможностях, новых направлениях. Слова звучали уверенно, тяжело, солидно. Но за ними не было ничего, что можно было бы проверить: ни адреса, ни названия компании, ни сроков, ни сумм. Только гладкая, хорошо натёртая поверхность деловой речи.
Назар за столом был тише обычного. Отвечал, когда его спрашивали, один раз передал Марьяне хлеб, потом коснулся её пальцев под скатертью. Жест мог означать поддержку. Или извинение. Она не разобрала. Но заметила, как часто он смотрит в тарелку и как редко — на отца.
На середине ужина случилась мелочь, которая окончательно укрепила Марьяну в подозрениях. София Павловна предложила вино, представив бутылку с уважением к её происхождению и вкусу. Марьяна попросила воды, сославшись на то, что ей нужна ясная голова. Виктор Миронович налил себе, выпил, потянулся повторить, и София Павловна почти незаметно накрыла горлышко бутылки ладонью. Движение было быстрым, отработанным, будто случайным. Никто не обратил бы внимания. Марьяна обратила.
Так берегут не дорогую вещь, а остаток. Так делают люди, которые точно знают, сколько у них ещё осталось вина, денег, времени и возможностей выглядеть состоятельными.
Марьяна почти физически почувствовала за этим жестом усталость хозяйки, вынужденной следить не только за разговором, но и за каждой мелочью постановки. Сколько осталось бутылок. Сколько можно подать, чтобы не выглядело скупо. Сколько света включить, чтобы дом казался тёплым, но не расточительным. София Павловна держала фасад не меньше мужа, только её работа была тоньше и потому незаметнее: поправить, остановить, улыбнуться, скрыть нехватку до того, как её кто-то увидит.
После ужина Виктор Миронович пригласил Назара в кабинет «на минуту, по делу». Мужчины ушли, оставив Марьяну с Софией Павловной в гостиной. Чай был ароматный, чашки тонкие, разговор — такой же тонкий и опасный. София Павловна рассказывала о сыне: как хорошо он учился, какой был вдумчивый, как всегда отличался от других мальчиков. Потом незаметно перевела разговор к «ценностям семьи» и «правильному окружению».
Марьяна кивала, не спорила, позволяла ей идти туда, куда та собиралась с самого начала.
— Вы одна живёте? — спросила София Павловна будто между прочим. — Снимаете?
— Да. Небольшая квартира. Мне удобно.
— Сейчас многие так, — сочувственно сказала она. — Конечно, аренда — это выброшенные средства, но когда другого выхода нет…
Марьяна только улыбнулась. Когда мужчины вернулись, в комнате уже что-то изменилось. Назар был напряжён иначе, чем до ухода. Виктор Миронович оживился, как человек, который успел что-то решить и теперь несёт это решение в себе, не показывая.
У ворот Назар обнял Марьяну дольше обычного. Он явно собирался что-то сказать, но снова промолчал. В такси она смотрела на огни большого города за стеклом и мысленно складывала увиденное: арендованный дом, идеально чужая сервировка, ладонь на бутылке, разговор отца с сыном после того, как её признали небогатой, пустые фразы о проектах и взгляд Назара. Не взгляд мужчины, которому неловко за простую невесту перед богатыми родителями. Другой. Стыдный. Тяжёлый. Будто ему было стыдно не за неё, а за кого-то рядом.
Телефон завибрировал. Сообщение от Леси: «Нашла новое. Позвони, как доедешь».
Марьяна ответила: «Через десять минут».
За окном тянулись мокрые улицы, отражая фары и вывески. Ей казалось, что она пришла посмотреть одну пьесу, а попала совсем в другую. И в этой пьесе уже поднимался занавес над чем-то, к чему она не была готова…
