Обратная дорога превратилась в борьбу за каждый метр. Ветер почти стёр путь, по которому они пришли. Гром находил редкие углубления и запах хозяина, но несколько раз останавливался, выбирая направление. Николай шёл следом, прикрывая Софию корпусом.
Сначала холод причинял острую боль. Ледяные иглы проходили через свитер, впивались в плечи и спину. Затем пальцы на руках начали неметь. Они застыли вокруг свёртка, и Николай уже не мог проверить пульс, не рискуя выпустить ребёнка.
Он считал шаги десятками. После каждого десятого заставлял себя сделать ещё десять. Вдох через ткань маски, выдох, поднять ногу, вытащить её из снега. Простая последовательность удерживала сознание, когда мысли становились медленными и вязкими.
Время от времени Николай наклонял голову к свёртку, пытаясь услышать дыхание. Куртка защищала Софию от ветра, но не позволяла увидеть лицо. Он говорил непрерывно — рассказывал, что Гром идёт рядом, что родители ждут у тёплой печи, что до дома осталось немного. Эти слова поддерживали не только девочку. Пока Николай формулировал фразы, он сохранял способность думать.
София казалась тяжелее с каждой минутой. Николай понимал, что меняется не вес ребёнка, а его собственные силы. Мышцы переставали слушаться, колени дрожали, перед глазами появлялись тёмные пятна. Он несколько раз спотыкался, но успевал разворачиваться так, чтобы падение не коснулось девочки.
Мокрый от пота свитер быстро терял тепло. Ледяная корка образовалась на плечах и рукавах, маска примерзала к лицу. Николай перестал чувствовать отдельные пальцы, затем кисти целиком. Он проверял хватку не ощущением, а взглядом, убеждаясь, что ткань куртки всё ещё зажата между ладонями.
Метель обманывала. Иногда сквозь гул будто слышался голос Степана или плач Марины, однако вслед за ним приходила только тишина. Потом холод неожиданно перестал казаться мучительным. Снег выглядел мягким, а мысль прилечь на несколько минут — почти разумной.
Николай знал этот признак. На службе ему объясняли, что перед тяжёлым переохлаждением человек перестаёт сопротивляться и принимает смертельную сонливость за облегчение. Он попытался ускориться, но нога зацепилась за скрытый корень. Мужчина рухнул на колени, успев прижать Софию к груди.
Подняться не получилось. Он поставил одну ногу, напрягся и снова опустился в снег. Тело словно разорвало связь с приказами. В голове появилась спокойная мысль: можно закрыть глаза лишь на мгновение, восстановить дыхание, а потом идти дальше.
Гром подбежал, ткнулся мордой в плечо и громко залаял. Николай слышал его словно издалека. Веки опускались, шум ветра становился тише, а тёмное небо над деревьями медленно исчезало…
