В пятницу Остап устроил ужин у себя. Не ресторан — квартира в престижном квартале, большая, дорогая, с видом на набережную. Человек десять, приглушённая музыка, много алкоголя, разговоры, в которых каждый знал, где рассмеяться и как долго держать бокал в руке.
Клим приехал к девяти. Остап встретил его у двери.
— Явился. Мы уже думали, ты теперь живёшь у работяг возле своего кафе.
— Смешно.
— Да ладно тебе. Лера, смотри, он живой.
Лера подбежала, поцеловала Клима в щёку, потащила знакомиться с новой девушкой Вадима. Та говорила мало, выглядела безупречно и чаще смотрела в телефон, чем на людей.
Клим стоял в этой квартире, пил вино, улыбался там, где было нужно. Всё было знакомо: лица, интерьер, темы, лёгкая пустота между фразами. Он вырос в этом мире и умел существовать в нём без усилий.
И всё равно что-то не совпадало.
Он поймал себя на мысли, что думает не о том, что рассказывает Лера, не о планах Вадима, не о чьей-то лодке на морском курорте. Завтра суббота. Кафе работает до восьми. Если приехать пораньше, можно застать Ярину до обеденной толпы и поговорить. Просто поговорить.
Она умела слушать иначе. Не театрально, не с заранее приготовленным сочувствием. Просто слышала. Отвечала коротко, точно. Не старалась понравиться.
— Клим. — Остап толкнул его локтем. — Ты где?
— Здесь.
— Вадим рассказывает про отдых.
— Слышу.
Он кивал, пока Вадим говорил о море и лодке. Думал о том, что Ярина, наверное, никогда не была на такой лодке. Сам по себе этот факт ничего не значил, но почему-то держался в голове, как вещь, которую некуда положить.
После полуночи Клим уехал раньше остальных. Остап проводил его до лифта.
— Всё нормально?
— Да.
— Ты какой-то другой.
— Устал.
Остап смотрел недоверчиво, но не знал, за что зацепиться, поэтому только махнул рукой.
В субботу Клим приехал к кафе к одиннадцати. Ярина стояла на ящике и открывала верхнюю защёлку ставни. Увидела его, спрыгнула на землю.
— Рано сегодня.
— Решил до толпы.
Она отперла дверь и впустила его. Зал был пуст, кухня уже шумела: Галина Терентьевна гремела противнями, пахло свежим тестом. Клим сел за свой стол. Ярина принесла чай, не спрашивая.
— Ярина, — сказал он.
— Да?
— Вы с подругами давно знакомы?
Она поставила кружку и на миг замерла.
— С детства. Мы из детского дома. Все трое.
Он не отвёл взгляд. Понял, что именно сейчас это важно.
— Понятно.
— Вас удивляет?
— Нет. Меня удивляет другое. Как вы решились на это место — без денег, без опыта, когда оно столько времени стояло закрытым?
Ярина смотрела внимательно, словно пытаясь понять, зачем ему этот вопрос.
— А что тут решаться? Другого шанса не было. Этот был.
— Но вы могли потерять всё, что вложили.
— Могла. — Она пожала плечами не легкомысленно, а так, как пожимают плечами после долгих размышлений. — Я столько раз теряла, что ещё одна потеря не казалась концом света. А вот если бы прошла мимо, было бы хуже.
Клим молчал. За кухонной дверью Галина Терентьевна что-то напевала себе под нос. С улицы донёсся звук шагов. Обычное субботнее утро.
— Блины принести? — спросила Ярина. — Сегодня с творогом.
— Обязательно.
Она ушла. Клим смотрел на меловую доску с уверенным почерком Галины Терентьевны и думал об отце. О том, что «пока» действительно слишком легко превращается в «никогда». И о том, что правда редко ждёт удобного момента…
