Отец позвонил в среду утром. Клим был дома: кофе ещё стоял на столе, пиджак висел на спинке стула. Святослав Дорошенко редко обсуждал важное по телефону. Он считал, что половина смысла находится не в словах, а в паузах между ними.
— Заедь сегодня к трём.
— По объекту?
— По тебе.
Клим поставил чашку.
— Это как понимать?
— Приедешь — поймёшь.
Офис строительной группы занимал три этажа в большом бизнес-центре на оживлённой магистрали. На столе Святослава Дорошенко всегда был порядок — не показной, не наведённый перед гостями, а настоящий. Он просто не терпел лишнего. Шестьдесят один год, короткая седина, взгляд человека, который за десятилетия в строительстве научился видеть несущую конструкцию раньше, чем открыть чертёж.
— Садись.
Клим сел.
— Мне звонил Левко Петрович, — сказал отец.
— Зачем?
— Сказал, что ты просил убрать публикации, связанные с продажей кафе в старом районе.
Клим промолчал.
— О сделке я знал, — продолжил Святослав. — Левко сообщил сразу. Я не вмешивался. Кафе было твоим, убыточным, распоряжаться им ты мог сам. Но публикация — это уже другое.
— Я попросил удалить.
— После того, как зашёл туда?
Клим поднял взгляд.
— Ты знаешь, что я туда езжу?
— Макар мне не докладывал. Я сам видел твою машину во вторник, когда ехал на объект через тот район.
Отец выдержал короткую паузу.
— Ты стоял в очереди в чужой куртке.
Клим почти усмехнулся.
— И?
— Ничего. Просто факт.
Святослав подошёл к окну и некоторое время смотрел вниз, на поток машин.
— Клим, ты взрослый человек. Сделка законная. Девушка получила то, за что заплатила. Но я хочу понять, что ты там делаешь каждый день.
— Обедаю.
— В куртке Макара?
— Отец…
— Я не обвиняю, — перебил Святослав. — Я спрашиваю, потому что вижу: ты делаешь что-то, чего сам ещё не объяснил себе. Это меня беспокоит сильнее, чем продажа.
Клим молчал.
— Она не знает, кто ты?
— Нет.
— И ты не собираешься говорить?
— Пока нет.
Отец посмотрел на него устало и пристально.
— «Пока» в таких историях опасное слово. Оно незаметно становится «никогда».
Он вернулся к столу, открыл папку, будто разговор почти закончен. Но прежде чем опустить глаза к бумагам, добавил:
— Левко сказал, она достала из кошелька единственную купюру. Похоже, отдала всё, что было. И даже не торговалась.
— Я знаю.
— Тогда ты понимаешь, что рано или поздно обязан сделать.
Клим поднялся.
— Понимаю…
