После этого разговора между ними что-то сдвинулось. Не резко, не так, чтобы можно было назвать день и час. Скорее, как мебель в комнате: однажды замечаешь, что стало иначе, а когда именно — не помнишь.
Ярина стала задерживаться у его столика чуть дольше. Она не любила лишних слов, но теперь отвечала не только по делу. Рассказала, что меню расширили: добавили суп с фрикадельками и рыбный пирог по пятницам, потому что Галина Терентьевна настояла. Что однажды вечером прорвало трубу в подсобке, и они до десяти искали сантехника через соседний магазин. Тот пришёл не в лучшем виде, но всё починил. Что Соломия хочет нарисовать на стене что-то «уютное», а Галина Терентьевна называет настенную роспись ресторанными выкрутасами.
— А вы что думаете? — спросил Клим.
— Про роспись?
— Да.
— Думаю, Соля всё равно нарисует. Просто дождётся, когда тётя Галя уйдёт пораньше.
Клим рассмеялся неожиданно для себя — легко и по-настоящему. Ярина посмотрела удивлённо: она сказала правду, а он почему-то услышал в ней шутку.
Соломия всё видела.
В пятницу, когда Клим ушёл, она подошла к Ярине с видом человека, который долго терпел и больше не может.
— Ярина.
— Что?
— Ты замечаешь, что он ходит сюда уже полтора месяца?
— Замечаю. Постоянный гость.
— Нет, не гость. Он на тебя смотрит.
— Он смотрит на меню.
— Я кассир, — Соломия оперлась локтями на стойку. — Я весь день смотрю на людей. И знаю разницу между «смотрит на меню» и «смотрит на человека».
— Он просто вежливый.
— Он влюблённый.
— Соля.
— Ярина.
Ярина взяла блокнот и ушла к столику пересчитывать заказы. Соломия посмотрела ей вслед.
— Неля, ты слышала?
Неля протирала стол у окна.
— Слышала.
— И?
— Ярина всё видит.
— Да ну?
— Просто она не знает, что делать с тем, что для неё.
Соломия открыла рот, подумала и закрыла.
— Умно сказала.
— Иногда получается, — ответила Неля и ушла на кухню.
В воскресенье Клим пришёл почти перед закрытием, в половине восьмого. Зал уже наполовину опустел. Ярина убирала дальние столы.
— Поздно сегодня.
— Встреча затянулась. В обед не успел.
— Горячего почти нет. Могу предложить пирожки и чай.
— Подойдёт.
Она принесла три пирожка и чай в простой кружке. Галина Терентьевна уже уходила домой, вышла из кухни в пальто, кивнула Климу как своему. Неля собирала скатерти, Соломия считала кассу.
Ярина впервые при нём села за соседний стол. Достала блокнот.
— Не буду мешать, — сказал он.
— Не мешаете. Я считаю. Считать можно и разговаривая.
Он смотрел, как она ведёт пальцем по цифрам, как прикусывает губу, когда сумма не сходится, как откидывается на спинку и на секунду смотрит в потолок.
— Сходится?
— Почти. Где-то восемьдесят потерялись. Может, сдачу не так дала.
— Бывает. Восемьдесят — не катастрофа.
— Для меня пока каждая мелочь считается.
Она сказала это без жалобы. Просто назвала положение вещей. Клим ел пирожок и молчал.
За окном темнело. Соломия щёлкнула кассой и сказала в пространство:
— Хороший день был.
— Угу, — отозвалась Неля.
— Клим, — сказала Ярина, не отрываясь от блокнота.
— Да?
— Вы чем занимаетесь?
— Строительством.
— На себя?
— Семейное дело.
Она кивнула и что-то записала, будто эта информация стала ещё одной строкой в её учёте.
— Понятно.
И больше ничего не спросила…
