На кухне Семен Лукич налил им по стакану вишневого компота из дедовой банки, которую Роман привез накануне.
— Знаешь, Рома, деда твоего я тридцать лет знал. Он бы тобой гордился.
— Он бы сказал: чего расселся, иди кран почини.
Семен Лукич усмехнулся.
— И был бы прав.
Роман тоже улыбнулся и впервые заметил, что руки больше не трясутся. Замки поменяли на следующий день. Вечером у отца Ярослав Петрович молча поставил перед ним тарелку супа.
— Победы не чувствую, пап.
— Ее сразу и не чувствуют. Сначала просто перестает пахнуть враньем. Потом однажды проснешься, и первая мысль будет не о ней. Вот это и будет победа. А сейчас ешь. Суп, в отличие от победы, горячий.
Суд назначили на конец лета. Дарина пришла нарядная, тщательно собранная, с тем выражением лица, с которым раньше входила на переговоры. Она говорила о прожитых годах, о чувствах, о мужской черствости и о том, что ее «лишили семьи». Судья спокойно попросила перейти к существу.
— Детям нужен не отец, который работает сменами, — бросила Дарина.
— Детям нужен родитель, который приходит, когда обещал, — ответил Роман. — Мой сын перестал звать мать на соревнования не потому, что злится. Он просто устал ждать.
В коридоре после заседания Дарина догнала его у окна.
— Ты сломал семью, Рома.
— Я разобрал то, что ты ломала годами. Просто раньше обломки лежали аккуратно, и тебя это устраивало.
— Посмотрим, как ты справишься с двумя.
— Я справляюсь с двумя с тех пор, как Максиму было четыре, а София еще в коляске лежала. Ты этого не замечала. У тебя были переговоры.
Она сжала губы.
— Передай Максиму, что я приду на день рождения.
— Он просил сказать: если пообещаешь, не опаздывай. Он теперь время засекает… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
