Тарас выдохнул, провел ладонью по воротнику и пошел открывать. Дарина вошла с бутылкой вина и сумкой через плечо. Подшитая ручка держалась чудом. Она потянулась к Тарасу, чтобы поцеловать его, но он чуть отступил и пропустил ее в комнату.
Она сделала шаг, увидела Романа у окна и застыла. Потом повернула голову и заметила Мирона в кресле.
— Что это значит?
— Садись, Дарина, — сказал Роман.
— Я спрашиваю, что за подстава?
— Подставу устроила ты, — не вставая, ответил Мирон. — Мы просто пришли на финал.
Роман разложил на столе фотографии Черняка, копию свидетельства, банковские выписки. Мирон включил голосовое сообщение, где Дарина ласково называла Романа бывшим и обещала «скоро все оформить».
— Это вырвано из контекста, — сказала она, и по шее у нее пошли красные пятна.
— Ты сама это отправила, — тихо произнес Роман. — Контекст здесь не фраза. Контекст — вся твоя жизнь за последнее время.
Дарина повернулась к нему, и голос мгновенно изменился: стал влажным, жалобным, надломленным.
— Рома, у нас давно все умерло. Ты всегда был то на работе, то в детях, то в своих сменах. Я задыхалась рядом с тобой. Я была пустым местом в собственном доме.
— Странно, — сказал он. — Мне дышалось как-то свободнее, когда я один тащил детей, счета, садик, кружки и дом. Может, ты задыхалась не дома, а на переговорах, которых не существовало?
Она резко повернулась к Тарасу.
— Между нами ведь было настоящее. Ты же знаешь. Не слушай их, они сговорились.
Тарас не поднял голоса.
— Я был удобным фоном. Мужиком, который верит и не проверяет. Я злюсь, но спасать тебя не собираюсь.
— А ты? — Дарина посмотрела на Мирона. — Тебя это вообще касается меньше всех.
— Меня касается долг с твоей подписью, — сказал он. — Расписка при мне. Хочешь, перечитай. Почерк, кстати, аккуратный. Тебе бы не бизнес строить, а открытки подписывать.
Дарина опустилась на стул и заплакала. Плакала она привычно: с надрывом, со всхлипами, с паузами, в которых раньше Роман уже шел бы за водой, гладил по спине, извинялся неизвестно за что. Теперь никто не встал. Даже Тарас смотрел в сторону, сжав челюсти.
Роман положил перед ней копию иска.
— В иске указано: дети остаются жить со мной. Алименты. Раздел имущества. Личные вещи заберешь по списку — при мне или при представителе.
Дарина вскинула голову.
— Думаешь, тебе детей оставят? Отец-сменщик, который пропадает на работе?
— Этот отец каждое утро делает дочери хвостики, проверяет с сыном уроки и помнит, когда у них врачи, соревнования и экскурсии. А ты даже расписание Максима ни разу не открыла.
Она посмотрела на документы, и впервые в ее глазах мелькнул не гнев, а растерянность.
— Ты все подготовил.
— Да.
Дарина вскочила, схватила сумку. Ручка не выдержала и оторвалась по шву. На пол посыпались косметичка, ключи, чек из ресторана, помада, зарядка. Она присела, лихорадочно собирая вещи и цепляясь за обрывки ремешка.
Тарас кашлянул.
— Пакет дать? Есть обычный, из магазина. Не брендовый, зато крепкий.
Она выпрямилась с таким лицом, будто хотела ударить каждого взглядом.
— Ты еще пожалеешь, Роман.
Тарас поднял телефон.
Дарина осеклась.
— Ты совершаешь ошибку, — сказала она уже тише и вышла.
Дверь хлопнула. Через двадцать минут зазвонили все три телефона. Роману пришло: «Ты разрушил семью». Тарасу: «Не верь им». Мирону: «Наш вопрос решим отдельно».
— Пусть пишет, — сказал Мирон, показывая экран. — Сама нам материалы отправляет. Бесплатно и в удобном формате.
Поздно вечером Роману пришло сообщение с неизвестного номера. На фотографии был двор дома Тараса. Подпись: «Думаешь, вас трое. Я тоже умею собирать людей»… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
