Самира и Набиль ушли в соседнюю комнату. Амир сел у двери, положив телефон Анны рядом с собой. За герметичными окнами мерцали огни высоток, кондиционер гудел ровно и холодно. Праздничное платье стало тяжёлым, как мокрое одеяло. Анна сидела на краю кровати и думала, что никто снаружи не услышит, если она закричит.
Она представила лицо матери, которая несколько часов назад плакала во время видеозвонка и просила беречь друг друга. Стыд обжёг сильнее страха. Анна сама защищала Амира, когда Ольга называла его спешку подозрительной. Сама отдала копии документов. Сама смеялась над фразой Лейлы: «В этой семье подарки иногда оказываются счетами». Ей казалось, будто каждое доверчивое решение теперь свидетельствует против неё.
— Ты когда-нибудь собирался рассказать? — спросила она.
Амир долго молчал. — Я хотел закрыть долг до свадьбы. Сделка сорвалась. Потом отец оказался в больнице, Набиль узнал о просрочке. Я не мог позволить всему рухнуть из-за одной ошибки. Ты стала бы управляющей только на бумаге.
— А поддельные сообщения?
— Я пересказал ей смысл наших разговоров. Она поняла всё слишком буквально. После свадьбы мы бы разобрались.
Его «мы» окончательно вернуло Анне ясность. Он не видел перед собой отдельного человека, способного согласиться или отказать. В его мире её имя, подпись, работа и страх уже стали семейным ресурсом. Анна опустила взгляд, изображая сломленность, а сама нащупала под подкладкой холодный край старого телефона и решила, что отныне каждое её слово будет действием…
