Его героизм особенно расцвёл после нашей свадьбы. У меня была своя квартира — не временное пристанище, не тесная коробка, а нормальное, светлое жильё, доставшееся от бабушки. Я вложила в него деньги, силы, нервы и множество вечеров, проведённых между строительной пылью и каталогами плитки. Каждый шкаф, каждая розетка, каждый метр пола были выстраданы мной.
Тарас въехал ко мне скромно: два чемодана, горшок с фикусом и уверения, что ему многого не надо. Поначалу мы жили ровно. Я работала старшим флористом в большой сети оранжерей, зарабатывала прилично и любила свой порядок. Он был менеджером среднего звена: без карьерных фейерверков, зато коммунальные платежи и продукты оплачивал без напоминаний.
Его однокомнатная квартира всё это время сдавалась и приносила ему приятные деньги «на себя». Когда Олеся забеременела, жильцов он попросил освободить помещение и пустил сестру. Я не вмешивалась. Это была его собственность и его решение. Но вскоре выяснилось, что чужим проблемам в чужой квартире тесно.
Сначала пропал мой отпариватель. Я вернулась с работы, сняла обувь, открыла шкаф — пусто.
— Я Олесе отвёз, — сообщил Тарас из кухни с такой лёгкостью, будто речь шла о пачке салфеток. — Ей гладить трудно, живот мешает. А отпаривателем быстро: раз-два, и готово. Ты же не станешь жадничать для беременной?
Я даже пальто не сняла. Подошла к столу, забрала у него тарелку с недоеденным ужином и поставила в раковину…
