— Дальше что думаешь?
Тарас отложил рубанок, вытер ладонь о штанину. Если бы такой вопрос задал другой человек, в нём легко можно было бы услышать предложение собираться в дорогу: помощь закончена, пора уходить. Но Оксана не прятала требования в намёках. Она спрашивала именно то, что хотела узнать.
Он позволил себе подумать, не придумывая удобный ответ заранее. Посмотрел на постройку, на старую яблоню, на место, где совсем недавно копал. Всё это находилось рядом, было понятным и настоящим. А дальше он ещё ничего не решил.
— Не знаю, — наконец сказал Тарас.
Оксана ждала.
— Раньше я бы такого ответа испугался. Раз не знаю, значит, надо срочно что-нибудь выдумывать. Иначе опасно.
— А теперь?
— Теперь не знаю, а страха нет. Мне самому странно.
— Ничего странного.
Она пошла к дому. Из открытой двери потянуло ужином — картошкой, луком, обычной домашней едой. Тарас ещё немного остался во дворе. Над яблоней синело небо, по краям уже проступали вечерние фиолетовые оттенки. Сарай стоял крепко и пах свежей древесиной.
Глубоко под ним лежала шкатулка. Вместе с украшениями земля скрыла столько чужой боли, болезней, смертей и тот потерянный месяц, после которого ему пришлось искать дорогу обратно. Теперь над этим местом стояла постройка, сделанная его руками.
Тарас поднял рубанок, отнёс в сени и повесил на гвоздь. Снял куртку, встряхнул — на пол посыпались опилки. Он посмотрел вниз и подумал, что надо бы подмести.
Потом пошёл за веником. Жизнь продолжалась, и в ней снова находились дела, с которыми он мог справиться.
