Пришло время усилить давление. Я обогнал их, двигаясь параллельно просеке, и занял место у узкого прохода между двумя большими валунами. Там тропа сжималась, заставляя людей идти почти по одному. Сигнальную ракету я закрепил заранее, растяжку сделал тонкой и низкой. Никакой сложной хитрости — только свет, внезапность и ночные глаза, раскрытые до предела.
Группа подошла к сужению. Крюк шёл первым. Его ботинок задел нить. Раздался сухой щелчок, и ракета вспыхнула с ослепительным белым шипением. В полной ночной темноте такой свет бьёт не в глаза, а прямо в мозг. Прибор на голове Крюка на миг превратился в белое пятно; он сорвал его с криком боли. Остальные закрыли лица, отвернулись, посыпались команды, ругань, панические вдохи.
— Назад! — заорал Лис, падая в снег.
Один из бойцов, ослеплённый и оглушённый, нажал на спуск. Очередь прошила кусты, срезала ветки и ушла в пустоту. Грохот прокатился по лесу тяжёлой волной. Они сами выдали себя, сами лишили себя слуха, сами рассыпали строй.
В ночном лесу выстрел не только пугает. Он крадёт слух у того, кто нажал на спуск, на несколько драгоценных секунд превращает всё вокруг в глухой колокол. После очереди они уже не слышали ни моего шага, ни собственного дыхания, ни того, как снег осыпается с ветвей. Их оружие, предназначенное вернуть контроль, на миг сделало их слепыми и глухими.
Пока ракета шипела, я сделал бросок. Низко, почти касаясь снега руками, вышел из-за поваленного кедра и ударил по тому, кто стрелял. Мы рухнули в сугроб. Он успел только коротко вдохнуть. Через секунду его автомат уже лежал в стороне, а сам он без движения сползал в тень. Ракета догорела, и лес снова стал чёрным. Только теперь эта темнота казалась им куда плотнее. После вспышки они видели перед собой лишь цветные пятна.
— Роман! — Крюк шарил руками в темноте. — Роман, отзовись!
Ответа не было.
— Он исчез, — в голосе последнего бойца прорезалась истерика. — Как те двое. Нас тут всех по одному заберут. Это не человек.
— Закрой рот! — рявкнул Лис, но его голос уже дрожал.
Крюк попытался вернуть управление. Схватил бойца за ворот, притянул к себе.
— Слушай. Закрой глаза на несколько секунд. Дай им привыкнуть. Никакой магии нет. Здесь работает специалист. Один, может двое. Нас режут поодиночке. Значит, идём вместе, плотно. До деревни двести шагов, там открытое место.
Они поднялись. Теперь их осталось трое: Лис, Крюк и один боец, которого страх уже держал за горло крепче любой руки. За полчаса их дорогой, уверенный отряд превратился в сжатую дрожащую группу, мечтающую просто выйти из леса.
Я шёл параллельно, почти неслышный. Деревья редели. Впереди показалась опушка, а за ней — задний двор Демидовой избы. Трое вышли из леса и остановились. Перед ними, под тусклым светом звёзд, чернел обугленный каркас внедорожника Бугая. Искорёженный металл, лопнувшие стёкла, въевшийся запах гари. Не байка. Не деревенская фантазия. Вещественное доказательство того, что сюда уже приходили сильные и ушли не все.
Последний боец опустил автомат. Нервы, натянутые в лесу до звона, лопнули.
— Я туда не пойду, — прошептал он, пятясь. — Не пойду. Это место проклято.
— Стоять! — Лис выхватил пистолет и направил ему в спину.
Но страх перед неизвестным оказался сильнее страха перед начальником. Боец развернулся и бросился обратно в лес, ломая кусты. Лис выстрелил ему вслед, но руки тряслись, и пуля ушла в ночное небо.
Их осталось двое. Лис и Крюк стояли на краю двора, глядя на тёмную избу. В окнах не было света. Дом казался мёртвым, но оба знали: именно там находится причина их позора. Лис тяжело дышал, лицо его осунулось, взгляд метался.
— Сожжём, — процедил он. — Сожжём эту хату вместе с дедом и уйдём.
Он шагнул к крыльцу. Крюк двинулся следом, держа автомат наготове. Лис достал зажигалку. Пламя дрогнуло в его руках, и в эту секунду я вышел из тени бани…
