Их было шестеро. Шли грамотно, не кучей, а растянутой цепью, с интервалами, чтобы один резкий удар не накрыл всех сразу. Впереди двигался высокий широкоплечий человек в белом маскировочном халате. Автомат с глушителем лежал у него в руках уверенно, а дорогой прибор ночного видения на голове медленно поворачивался из стороны в сторону вместе с ним. Это был Крюк.
За ним шли четверо бойцов, экипированных как люди, которые не первый раз выполняют грязную работу. Замыкал колонну человек в тёмном пуховике. Даже издали по походке, по тому, как остальные невольно оглядывались на него, я понял: Лис пришёл сам.
Хорошие были люди для городских налётов. Для офисных штурмов, подвалов, подъездов, складов, где свет горит ровно, стены держат звук, а жертва чаще всего уже напугана. Но здесь всё работало против них. Мороз сгущал смазку в оружии, батареи в приборах садились быстрее, дыхание становилось шумным, а городские лёгкие не умели брать ледяной воздух спокойно. В лесу лишний вдох слышен почти так же ясно, как крик.
Они верили технике. Верили бронежилетам, дорогим ботинкам, рациям, привычке входить первыми. Но техника не спасает от собственной головы. Прибор покажет силуэт, если ты смотришь туда, где он есть, но не подскажет, что страх уже заставил тебя сузить обзор. Рация молчит не потому, что сломалась, а потому что тот, кто должен ответить, уже лежит лицом в снег. Я видел, как эти мысли начнут приходить к ним одна за другой, и ждал нужного момента.
Авангард я пропустил. Крюк и двое за ним прошли мимо моего укрытия. Мне был нужен хвост. Сначала надо отсечь тех, кто прикрывает отход. Двое замыкающих шли ближе друг к другу, чем следовало. Лес уже давил на них. Один зацепился лицом за тонкую нить, резко отшатнулся и вскинул оружие.
— Что там? — шепнул напарник.
— Да чёрт его знает. Паутина какая-то… ветка.
Он с раздражением сдёрнул нить с лица, выругался на холод и стал поправлять балаклаву. Этих нескольких секунд хватило. Я вышел из-за ели без звука. Первый осёл в снег, не успев вскрикнуть. Автомат я перехватил в воздухе, чтобы металл не лязгнул о промёрзшую землю, и плавно опустил тело за ствол.
Напарник сделал ещё пару шагов и обернулся.
— Гнат?
Тишина.
Он напрягся. Ствол заходил по сторонам, дыхание участилось. Человек, стоявший в двух метрах, исчез без хруста, без борьбы, без тени. Такое ломает уверенность быстрее раны.
— Гнат, хватит дурить, — прошептал он, но голос дрогнул.
Я обошёл его по слепой зоне и бросил в кусты комок мёрзлого снега. Ветки треснули справа. Боец резко развернулся на звук. В ту же секунду я сбил его с ног и прижал в сугробе. Борьба была короткой. Скоро он обмяк, потеряв сознание. Я стащил обоих в овраг, связал руки за спиной, стянул лодыжки, заткнул рты их же шарфами. Жить будут. Кричать — нет. До утра холод успеет вытянуть из них всю спесь, но не жизнь.
Двое исчезли без следа. Осталось четверо.
Я пошёл за основной группой. Крюк понял неладное быстро. Он поднял сжатый кулак, и цепь остановилась. Лис подошёл ближе.
— Где задние?
— Отстали, — коротко ответил Крюк, всматриваясь в темноту.
Он нажал кнопку рации.
— Гнат, ответь.
В эфире шипела пустота. Рации у связанных лежали уже у меня в кармане, выключенные.
— Гнат, приём.
Молчание. Крюк опустил руку. По тому, как напряглись его плечи, я понял: профессионал сделал верный вывод. Они больше не охотники. Их начали резать от хвоста, тихо и методично.
— Круг, — приказал он тихо. — Спина к спине. Смотреть в сектора. Здесь кто-то есть.
— Что значит — кто-то есть? — прошипел Лис. — Ты говорил, дед один.
Один из бойцов нервно сглотнул.
— Местные ведь болтали про проклятие. Машина сгорела, Бугай пропал… Может, тут и правда…
— Заткнись, — оборвал Лис. — Ещё слово про сказки — сам пристрелю.
Крюк не бросился проверять темноту. Слишком опытен. Он велел двигаться плотной группой. До деревни оставалось меньше километра, и стоять на морозе значило дать невидимому противнику время. Они пошли дальше, но прежней уверенности в строю уже не было. Каждый хруст ветки заставлял их вздрагивать. Запах гари с обгоревших обрывков наконец добрался до их ноздрей. Один прошептал, что пахнет палёным. Крюк сказал, что тянет от деревни, хотя сам прекрасно понимал: ветер идёт в другую сторону…
