Однажды утром, проводив Максима на школьный автобус, увозивший выпускников сдавать экзамены в райцентр, Ирина неспешно возвращалась домой. Её остановил оклик сельского фельдшера.
— Ирочка, соболезную тебе ещё раз, — вздохнула Людмила Андреевна. — Я ведь тревожилась за твою маму с самого начала, когда она на учёт пришла. Предупреждала: после сорока рожать рискованно. Не послушалась… Теперь уж ничего не изменить. Но я хотела о другом спросить. Ты к сестрёнке ещё не ездила?
— К сестрёнке? — растерянно переспросила Ирина.
Будто на неё вылили ушат холодной воды. Девочка выжила, а она за собственным горем и хлопотами забыла о ней. Там, в больнице, оставалась их маленькая сестра.
— Да… К сестрёнке, — медленно повторила Ирина. — Совсем я замоталась.
— Сколько на тебя свалилось, — участливо кивнула фельдшер. — Мне вчера звонили из роддома. Малышка пока у них, но опека уже занимается документами. Устроят в хороший дом малютки, за это не беспокойся. А сейчас просят привезти ей подгузников, что-нибудь из одежды. У сельских больниц денег мало, всего не хватает.
— Привезу, обязательно. Только за сумкой домой зайду — и в район. Рейсовый скоро?
— Минут через десять должен подойти.
До дома Ирина уже бежала. После похорон у них оставались деньги — немного из помощи Андрея и односельчан. Хорошо, что было на что купить необходимое. Но мысль о забытой малышке не отпускала: как же она так могла?
Дома Ирина схватила сумку и почти бегом добралась до остановки. После похорон у них оставались кое-какие деньги — то, что помогли собрать Андрей и односельчане. Хорошо, что теперь было на что купить малышке необходимое. Но легче от этого не становилось: Ирина всё думала, как могла забыть о девочке. Через два часа она уже держала новорождённую сестру на руках. Добраться до неё оказалось непросто. Медики упорно не хотели пускать Ирину к ребёнку, она спорила с ними, плакала, дошла до главврача — и всё-таки добилась разрешения.
— Сестричка моя… — шептала Ирина, прижимая к себе маленькое чудо в больничных пелёнках.
Девочка разглядывала её с удивительной серьёзностью и время от времени причмокивала. Пожилая медсестра разрешила покормить ребёнка. Осторожно удерживая бутылочку, Ирина смотрела, как жадно ест малышка, доверчиво устроившаяся на её руке, и едва удерживалась от слёз. Родная девочка. А мама даже увидеть её не успела.
Их застала заведующая роддомом. Войдя в палату, она строго оглядела Ирину и сжала губы.
— Вы тут такое устроили! Посторонних у нас в роддоме быть не должно.
— Но ей-то я родная, — почти шёпотом возразила Ирина. — Я её сестра.
— Это ничего не меняет. Вы пришли с улицы, никакой санитарии. Не вмешайся главврач, я бы ни за что вас сюда не допустила.
— Извините, что нарушила порядок, — покорно ответила девушка. — Только иначе я не могла. И я не случайный человек с улицы, я медик. Диплом уже получила.
— Ну, хоть это успокаивает, — хмыкнула заведующая. — Но посещение заканчивайте. Вам нужно уходить.
— А завтра к Соне можно будет приехать?
— К Соне? — На лбу заведующей собрались морщины.
— К сестрёнке. Я решила её так назвать.
— Понятно. Значит, в документы внесём Софию. Какое отчество?
— Сергеевна. София Сергеевна — по дедушке, как у меня и у брата.
Заведующая скривилась, но ничего не сказала об этом.
— Так завтра меня к Соне пустят? — повторила Ирина.
— Нет. Завтра начнём готовить её к передаче в дом малютки. Ещё не хватало, чтобы девочка перед отправкой подхватила инфекцию, — бросила заведующая через плечо. — И сейчас вам уже пора выйти.
Слова о доме малютки заставили Ирину невольно крепче прижать сестру. Сытая девочка до этого лежала спокойно, а теперь недовольно закряхтела.
— Никому тебя не отдам, — прошептала Ирина и бережно поцеловала прикрытую пелёнкой макушку.
Из роддома она направилась прямо в администрацию, где находился отдел опеки. Решение было принято: Соня будет с ней. Однако в кабинете её намерение встретили недоверием. Молодой девушке брать новорождённую — слишком большая ноша. Ирина ещё толком нигде не работала; на какие средства собиралась растить ребёнка?
В кабинете была строгая женщина в очках, одетая в деловой костюм…
