При всей этой беготне дело продвигалось быстрее, чем она рассчитывала. Теперь сотрудники опеки, к её удивлению, помогали с оформлением Сони. Когда документы были готовы, Ирине вручили ещё и конверт с немалой суммой.
— Такая помощь положена каждому опекуну? — удивилась она.
— Нет, вам выделили её в порядке исключения. Это спонсорские деньги. Человек, который их передал, просил своего имени не называть.
Отвечала та же женщина в очках, но теперь она была приветлива и даже слегка улыбалась. Когда за Ириной закрылась дверь, женщина позвонила и доложила, что всё выполнено, как требовалось. В ответ послышался удовлетворённый вздох.
Тем же вечером этого начальника увезла из администрации скорая. К работе он уже не вернулся. Ирина так никогда и не узнала о случившемся.
Сонечка была дома. Теперь Ирина жила заботами о ней, и мама с бабушкой там, на небесах, могли бы за малышку не тревожиться. Узнав, что сестра забрала ребёнка, односельчане стали приходить к Савчук: приносили одежду, прикатили коляску. Даже местное радио — Светлана — вместе с мужем доставила кроватку.
Те же люди, которые любили посудачить, умели откликнуться на чужую беду, особенно если чувствовали за собой вину. Но Ирина зла на соседей не держала и подаркам радовалась. Хозяйкой дома теперь была она; для Сони пришлось стать и мамой — малышке нужна была материнская забота.
От Андрея по-прежнему почти не было звонков. А потом в трубке неожиданно прозвучал его радостный голос:
— Ирина, ты дома? Мы к тебе едем!
— Кто — мы?
— С родителями. Решили тебя навестить. Не волнуйся, всё будет нормально. Собирайся понемногу и Максима готовь. Он экзамены сдал — вот и хорошо. Устроим его здесь, пойдёт учиться, как мечтал. Всё у нас наладится.
— Андрей, мне нужно тебе сказать…
— Дорогая, извини, давай при встрече? — перебил он. — На выезде сейчас машин полно. Приедем — спокойно договорим.
Про Соню он так и не узнал. Ирина могла написать об опеке за всё время его отсутствия, но не решилась: такое, по её мнению, следовало обсуждать, глядя друг другу в глаза. Она надеялась, что Андрей увидит малышку, растает и согласится с её решением.
О другом исходе думать не хотелось. Ей казалось, что любимого она знает досконально, что ребёнок не способен разрушить их отношения. И всё же Ирина тревожилась — и из-за Сони, и из-за приезда его родителей. Их старенький дом мог поразить своей бедностью. Но ведь они разумные люди и видят, как сын любит её, а она — его.
Уложив Соню, Ирина принялась готовить ужин к приезду гостей. Максим помог прибраться. Всё, что могли, брат с сестрой сделали, и вскоре у дома остановился дорогой автомобиль. Смолк двигатель, хлопнули дверцы. Ирина поспешила навстречу.
Лариса Степановна с Олегом Михайловичем задержались у калитки. Их недоумённые взгляды переходили с обветшавшей крыши на облезлые стены, затем — на полуразрушенный сарай. К скромному деревенскому дому они были готовы, но это больше походило на пристанище бездомных.
Ещё по дороге они рассуждали, как увезут Ирину в город, пристроят, так уж и быть, её брата, а здесь устроят тихий уголок для редких приездов. Теперь им казалось, что жить тут невозможно.
— Андрюша, ты описывал милый, простой домик. Да тут ужас! Мать у твоей Ирины кем была, алкашкой? Как иначе можно было так всё запустить?
— Я тоже сперва удивился, — пробормотал Андрей, уже успевший пройти за ограду. — А потом обжился даже.
Родительское возмущение занимало его меньше, чем замеченные во дворе детские вещи. Они сушились на верёвке, а у порога стояла коляска. Он понял, какой ребёнок находится в доме. Только с Ириной они ни о чём таком не договаривались.
— Сын, мы с мамой слов не находим, — донёсся голос Олега Михайловича. — Настоящий бомжатник.
— Я уже и в её родство с Бондаренко не верю, — хмыкнула Лариса Степановна. — Он бы на такую бомжиху не взглянул.
Ирина шла к ним по тропинке, волнуясь перед встречей.
— Здравствуйте. Почему у калитки стоите? Заходите. Только тихонько, пожалуйста, малышка спит.
— Вот о ребёнке я и хотел спросить. Откуда он здесь? — резко произнёс Андрей, отстраняясь, когда она попыталась его обнять…
