Он засмеялся — пьяно, довольно. Ирина слушала и не узнавала человека, которого любила. Неужели настолько в нём ошиблась?
— Я тебе переведу, — сказала она тихо.
— Уж переведи. Лоха нашла! Мама-то моя всё правильно говорила.
— Да, она была права. Мы разные, Андрей. Прощай.
— И тебе не хворать.
Он отключился первым. Ирина опять плакала, не зная, как жить дальше. Обещание вернуть деньги она, однако, нарушать не собиралась. Отсчитала почти всё, что оставалось в конверте, полученном в опеке от неизвестного благотворителя, и рассказала брату. Вдруг он против?
— Пусть подавится! — воскликнул Максим. — Сестрёнка, у меня теперь работа есть. И без этих денег проживём.
На следующий день Ирина оставила Соню с Максимом и поехала в районный центр — к банкомату. Едва автобус выехал, разразился холодный осенний ливень, будто воду лили из ведра. В дороге прозвучало предупреждение: обратно автобус не пойдёт. После такого дождя путь к Луговке размоет, и проехать там сможет разве что внедорожник.
Ирина приуныла. Как теперь возвращаться? Но хотя бы с деньгами надо разобраться. Добежав до банка, она сделала перевод и сообщила об этом Андрею.
«Ладно, пойдёт и так, хотя могла бы и проценты добавить», — пришло в ответ.
Ответ Андрея потряс её не суммой, а тоном. Он и впрямь ждал процентов за помощь, которую когда-то назвал общей бедой. Ирина окончательно поняла: рядом с ней тогда был человек, способный потребовать деньги за похороны её матери и бабушки. С этой мыслью она побрела к вокзалу. Уехать было не на чем. Максим по телефону уверял, что справится с Соней один, но самой Ирине предстояло решать, где переждать ночь.
Под крышей вокзала от дождя укрывалось много народу. Одни бранили погоду, другие — власти за дороги, третьи громко обсуждали всё это по телефону. Шум отдавался в голове. Ирина замёрзла, проголодалась, её мутило; хотелось только упасть и уснуть.
Она раскрыла зонт и вышла. Снаружи трясло от холода, дождь не прекращался, но в шумное здание возвращаться не тянуло.
— Да вы совсем замёрзли, девушка! — обратился к ней прохожий.
Капюшон дождевика скрывал его лицо. Мужчина приблизился, заглянул под зонт, и Ирина увидела внимательные зелёные глаза. Молодой ещё, симпатичный.
— Может, подвезти вас? Куда вам нужно?
— В Луговку бы попасть, — грустно усмехнулась она. — Только сейчас туда дороги нет.
— Для моей машины это не беда. Она и похуже дороги проходила. Мне как раз в ту сторону.
— Возьмите меня, пожалуйста! — оживилась Ирина и тут же поникла. — Правда, денег у меня мало.
— Разве я просил денег? — Он хмыкнул и махнул рукой. — Побежали, нечего под дождём стоять.
У вокзала стояла необычная машина — высокая, с мощными колёсами, похожая на внедорожник. Новый знакомый назвался Павлом и с гордостью объяснил, что собрал её сам.
— Даже болота на ней прохожу, — сообщил он с гордостью.
Пока ехали, Павел рассказал, что недавно стал егерем в здешних лесах. Раньше он жил в городе, служил в армии, был женат. Жена ушла к другому — постоянные отлучки ей надоели. Павел не обвинял её: каждый ищет, где и с кем ему лучше.
— А живу я теперь в вашей Луговке, — улыбнулся он. — Так и не признали нового односельчанина?
Ирина вспомнила дом бывшего председателя колхоза. Несколько лет его не могли продать — дорого просили, а потом вдруг нашёлся покупатель. В селе ещё удивлялись, что за богач объявился. Оказалось, Павел.
Он рассказал и о прежней военной службе. Постоянные отлучки жене надоели, не выдержала она такой жизни. Сам он её не винил: каждый ищет человека, с которым ему лучше.
— А вот я вас узнал, — сказал Павел, поглядывая на спутницу. — Вы молодая мама, гуляете по селу с коляской. На ней ещё медвежата.
— Наша коляска, — улыбнулась Ирина. — Только вожу я сестрёнку. Мама умерла. Мы недавно её и бабушку похоронили.
— Слышал об этом в магазине… Какое горе. Соболезную вам.
— Спасибо.
Обычные слова, а после них ей стало светлее. Даже недомогание отступило. Может, согрелась в машине; к тому же Павел угостил горячим чаем из термоса, и тот пришёлся кстати…
