Дарина прикрыла рот ладонью. Пожилой продавец кашлянул и сделал вид, что изучает край стола. Егор Артемович оставался невозмутим, но его молчание говорило больше любой усмешки.
Галина Степановна сначала не сразу поняла, к чему всё идёт. Потом смысл дошёл до неё, и лицо налилось тяжёлым румянцем.
— Вы что творите? — её голос сорвался вверх. — Мы договаривались пополам!
— Платить пополам, — сказала я. — Именно так и звучала договорённость. Вы нарушили её здесь, при нотариусе, когда вместо половины принесли тридцать тысяч.
— Это издевательство! — Галина Степановна хлопнула ладонью по столу, и купюры подпрыгнули. — Я последние деньги принесла!
— Последние на дорогу? — тихо спросила я. — Назар, перестань делать вид, что не понимаешь. Твоя мама хотела, чтобы мои родители оплатили почти всю квартиру, а ты получил половину собственности. И ты ждал, что это получится.
Назар вскочил так резко, что стул сдвинулся назад.
— Ты нас унижаешь! При чужих людях! Мама для нас старалась!
— Нет, — ответила я, глядя ему прямо в лицо. — Она пыталась получить чужое. А ты сидел рядом и молчал.
Эти слова ударили сильнее крика. Назар открыл рот, но ничего не сказал. Всем в кабинете стало неловко, кроме мамы. Она сидела ровно и спокойно, будто давно знала: правда не нуждается в громкости.
Галина Степановна сгребла свою пачку, сунула её обратно в сумку и снова ударила кулаком по столу.
— Жадные вы! Расчётливые! У вас в голове одни деньги, никакого семейного тепла! Нашей ноги не будет в этой грязной конуре!
— В той самой квартире, которую утром вы называли почти подарком? — мягко уточнила мама.
Галина Степановна схватила Назара за рукав так, что ткань жалобно потянулась…
