Галина Степановна ничуть не растерялась. Она театрально вздохнула, поправила волосы и полезла в огромную сумку из кожзама. Молния лязгнула громко, почти резко. Внутри долго шуршали пакеты, звенели ключи, перекатывалась косметичка. Наконец она вынула тонкую пачку купюр, стянутую резинкой, и положила её на стол.
На полированной поверхности эта пачка выглядела не вкладом в квартиру, а случайно забытыми деньгами на мелкие расходы.
— Вот, — с достоинством произнесла она. — От нашей семьи. Тридцать тысяч. Все мои накопления.
Дарина тихо икнула. Пожилые продавцы замерли, не моргая. Нотариус посмотрел сначала на купюры, потом на Галину Степановну; его бровь медленно поднялась.
— Простите, это вся сумма, которую вы планируете внести?
— Я ясно сказала: всё, что было, — ответила она и тут же повернулась к моей маме. — У вас же после продажи участка остались деньги. Добавьте недостающее. Мы теперь одна семья, зачем устраивать счёты? Квартира всё равно оформляется на молодых поровну. Назар мужчина, ему половина положена.
Я несколько секунд не могла пошевелиться. Сначала показалось, что это какая-то нелепая проверка, дурацкая сцена, после которой кто-то рассмеётся и скажет, что настоящие документы сейчас достанут. Но Назар смотрел почти довольным. На его лице была не паника, а тихое удовлетворение: мама придумала выход, а остальные почему-то не спешат радоваться. Он даже немного расправил плечи, будто уже примерял на себя роль владельца половины квартиры.
Расчёт Галины Степановны стал понятен до неприятного. Все уже собрались, продавцы приехали, нотариус подготовил бумаги, атмосфера солидная, отступать неловко. Она явно решила, что мои родители заплатят, лишь бы не устраивать скандал при чужих людях.
— То есть ваша мама кладёт на стол тридцать тысяч, — сказала я медленно, чтобы каждое слово прозвучало ясно, — а мои родители должны добавить почти всю стоимость квартиры? И после этого вы хотите половину?
Назар нахмурился. Его довольство мгновенно сменилось раздражением.
— Олеся, ну зачем ты это начинаешь? — прошипел он и потянул меня за рукав. — Мама же объяснила. Мы семья. Если всё общее, какая разница, кто сколько внёс?
Я спокойно сняла его пальцы со своего пиджака…
