Зоряна Семеновна с тихим удовлетворением смотрела из окна, как мотоцикл с переодетым Мироном исчезает за углом. Перед тем как задёрнуть тяжёлую штору, она позволила себе вдохнуть запах сирени. Обычно весна раздражала её чрезмерной мягкостью, но сегодня даже эта сладкая нежность казалась уместной. День разворачивался именно так, как было нужно.
— Кофе, — коротко велела она.
Ей принесли большую чашку крепкого, горьковатого напитка. Зоряна признавала только эту смесь, которую для неё доставали особым путём. В привычках она была постоянна. В мести — терпелива.
Она не любила торопливых движений. За долгие годы Зоряна усвоила: спешка портит даже самый точный расчёт, а злость, выпущенная слишком рано, оставляет после себя только шум. Поэтому она умела ждать. Умела улыбаться нужным людям, говорить мягко, обещать чудеса и прятать за этим ледяную память о том дне, когда вода закрылась над прошлой жизнью.
Мало кто знал, кем она была когда-то и чьей женщиной считалась в давние времена. Её сердечный друг, прозванный Беркутом, держался высоко даже среди опасных людей. Его уважали, боялись, к нему прислушивались. Он погиб из-за предательства человека, которому позволил подойти слишком близко. Предатель переждал бурю, сменил окружение, деньги, повадки и со временем стал солидным бизнесменом с безупречной репутацией. О прошлом он не любил вспоминать.
Он не знал только одного: женщина Беркута тогда осталась жива.
Тридцать лет назад машина ушла в воду после подстроенной аварии. Зоряна выбралась из тонущего салона, доплыла до берега, мокрая, оглушённая, почти не понимающая, где находится. Беркут был без сознания. Она пыталась добраться до него, но вода забирала машину слишком быстро. Решение спастись самой потом всю жизнь стояло в памяти ледяным осколком. Позже, увидев в известной киноленте сцену гибели человека в холодной воде ради любимой, она плакала так, как не плакала даже в день собственной потери. Не из-за фильма. Из-за того, что знала: иногда живым остаётся тот, кому потом тяжелее…
