Дарья пришла в темной куртке, без косметики, со старым телефоном с треснувшим стеклом и пакетом булочек в руке.
— Я не ради тебя, — сказала она сразу. — Ради себя. Мне надоело, что меня делают ревнивой истеричкой.
Они сели за липкий столик под гул холодильника. В телефоне была переписка Стаса с Галиной Степановной: просьбы подождать, обещания, жалобы на «жадную невестку», предложение припугнуть Оксану. Стас отвечал: «Женщин не трогаю. Верните деньги».
Ниже было сообщение от Галины Степановны: «Тогда я сама. С твоей старой рабочей трубки лучше». Потом — фотография экрана с черновиком угрозы Оксане. В темном стекле отражались красные ногти и край бордового платья.
— Стас сохранил, потому что боялся, что она все свалит на него, — объяснила Дарья. — Трубка валялась у него в мастерской. Она взяла ее «позвонить» и вернула. А потом делала вид, что ничего не знает.
Материалы Дарьи стали недостающим звеном. После заявления Галину Степановну вызвали для объяснений. Она сначала возмущалась, потом плакала, потом говорила, что «неудачно пошутила». Все двигалось неровно: проверка, предупреждение, отдельный иск Стаса о взыскании долга. Но главное случилось в доме. Людмила Павловна написала в общем чате, что Оксана ничего не выдумала. Вера Николаевна подтвердила фото. Даже сосед сверху, обычно молчаливый, бросил: «Травить человека не надо».
Оксана читала эти сообщения на работе, закрывшись в туалетной кабинке, потому что боялась расплакаться при Дарине. И расплакалась все равно. Только это были уже другие слезы: не от стыда, а от того, что реальность наконец перестала быть ее одиноким знанием… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
