— Мальчик, — позвала она, подходя ближе. — Ты на эту электричку не идёшь? Сейчас двери закроют.
Он резко поднял голову. Глаза оказались светло-серыми, с тёмными ободками вокруг зрачков, настороженными и слишком взрослыми для его худого лица. Лет десять, может, чуть больше. Щёки впалые, ворот старой школьной водолазки растянут, молния на куртке расстёгнута неровно.
— Не на эту, — сказал он. — Мне дальше надо.
— Дальше — это куда?
Мальчик помолчал, будто решал, можно ли ей доверить даже название.
— В город, у которого раньше было другое имя. Дед по-старому говорил. Я знаю, что теперь иначе.
Лариса прикинула дорогу и стоимость билета. Получалось далеко, да ещё с пересадкой. Для ребёнка с горсткой монет — почти невозможное расстояние.
— Сколько у тебя есть?
Он разжал кулак. На ладони лежало несколько монет покрупнее и россыпь мелочи. Сумма выглядела жалкой даже для вокзального буфета.
— У меня ещё бумажные, — торопливо добавил он, прижимая руку к груди. — Просто всё равно мало. Тётка сказала, хватит. А кассирша говорит, нет.
— Тётка тебя одного послала?
— У неё работа. Смена. Я сам могу. Я не маленький.
Он сказал это резко, как человек, заранее готовый отбиваться от чужой жалости. Лариса не стала ни вздыхать, ни качать головой. Села рядом. Лавка скрипнула и холодом отозвалась через пальто.
— Меня зовут Лариса Тимофеевна. А тебя?
— Максим.
— Максим, — повторила она. — Хорошее имя. Крепкое.
Он молча сгреб монеты обратно в кулак.
— Послушай, Максим. У меня есть наличные. Я собиралась кое-что купить внукам, но магазин ещё закрыт, да и не срочно. Давай добавлю тебе на билет.
Мальчик вскинулся так быстро, что чёлка упала на глаза.
— Не надо. Я не прошу.
— Я и не подаю. Считай, что даю в долг.
— Я не смогу вернуть, — серьёзно сказал он. — Я далеко еду.
— А назад?
Он задумался. Только тут Лариса заметила, что под курткой, у самого сердца, торчит угол длинного пожелтевшего конверта.
— Не знаю, — признался он тише. — Как выйдет. Я обещал деду. Обещал — значит, надо.
— Что именно обещал?
Максим долго не отвечал. Мимо прогрохотала тележка с мешками; колёса дребезжали по плитке. В дальнем углу коротко заплакал младенец, и сразу же стих, прижатый к матери. Мальчик смотрел на носки своих мокрых ботинок.
— Найти человека. По фамилии Гончаренко. Дед велел передать ему слова. Я фамилию помню, город тоже. Адреса нет. Дед говорил, давно всё было, он уже не помнит.
— А дед сейчас где?
Максим сглотнул.
— Умер. Месяц назад.
Лариса ощутила знакомое неприятное давление под левой ключицей. Обычно она сразу искала таблетки в кармане, но теперь не пошевелилась. Не перед ребёнком. Не в эту минуту.
— Месяц назад, — добавил мальчик, будто должен был всё уточнить до конца. — Двадцать восьмого. Я из школы пришёл, а он на диване. Газета на груди. Я сначала подумал, что дед спит…
