Областной центр, полдень следующего дня. Савченко сидел в кафе напротив здания районной дорожной полиции и наблюдал. Он приехал в город утром, оставил фуру на стоянке у рынка, снял номер в дешевой гостинице, принял душ, переоделся, поспал три часа.
Потом начал работать. Разведка — основа любой операции. Нельзя действовать вслепую.
Нужно знать, где цель живет, как передвигается, кто охраняет, какие привычки. Подполковник Валерий Коваленко был первым в списке. Начальник районной дорожной полиции.
52 года. Крышевал Мельника, получал долю с работы на трассе. По словам мертвого капитана, ключевая фигура в системе.
Савченко провел 4 часа, собирая информацию. Коваленко жил в коттеджном поселке на окраине города. Особняк за высоким забором, камеры по периметру, собака во дворе.
Ездил на черном Лексусе с водителем. Охраны личной не было. Видимо, считал, что должность защищает.
На работу приезжал к 9, уезжал в 6. Обедал в ресторане каждый день в одно и то же время. Столик в углу, спиной к стене. Вечером либо домой, либо в баню на окраине.
Баня по четвергам. Сегодня был четверг. Савченко допил кофе, оставил деньги на столе и вышел.
Загородная баня располагалась за городом, на берегу озера. Деревянное здание, парковка на 10 машин, высокий забор. Савченко подъехал к 6 вечера на арендованной машине.
Встал в стороне, за деревьями. Наблюдал. Черный Лексус появился в 7. Из машины вышли двое.
Коваленко и ещё один мужчина, помоложе. Водитель остался в машине. Коваленко высокий, полный, с одутловатым лицом.
Дорогое пальто, золотые часы на запястье. Шел уверенно, по-хозяйски. Они вошли в баню.
Водитель заглушил двигатель, откинул сиденье, закрыл глаза. Савченко ждал. Час.
Два. В 9 из бани вышел молодой. Один.
Сел в свою машину, уехал. Коваленко остался. Ещё час.
В 10 водитель Лексуса вышел, размялся, закурил. Постоял 5 минут, вернулся в машину. Савченко принял решение.
Он вышел из машины, подошел к Лексусу со стороны пассажира, постучал в стекло. Водитель опустил окно. Молодой парень, лет 25.
Сонный, расслабленный.
— Чего надо? Закурить есть? Свои надо иметь. Да я…
Парень не договорил.
Ударил. Быстро. Точно.
В висок. Парень обмяк. Савченко открыл дверь, проверил пульс.
Жив. Вытащил из кабуры подмышкой пистолет.
Стандартный. Сунул парню в рот кляп, связал руки ремнем от его же куртки. Потом пошел к бане.
Дверь была не заперта. Внутри — предбанник, раздевалка, коридор. Запах дерева, пара веников.
Голоса из дальней комнаты. Один голос — Коваленко. Говорит по телефону.
— Да понял я, понял. Мельник на связь не выходит второй день. Кравченко тоже. Я отправил людей проверить. Машину нашли в лесу. Пустую. Следы ведут черт знает куда.
Пауза.
— Нет, тела не нашли. Пока не нашли. Но это странно, Даниил Олегович. Очень странно. Четверо человек не могут просто исчезнуть.
Савченко стоял за дверью и слушал.
— Да, я понимаю. Держу на контроле. Если что-то узнаю, сразу сообщу.
Звук отбоя.
Савченко толкнул дверь. Коваленко сидел в комнате отдыха, халат, тапочки, рюмка коньяка на столе. Увидел незнакомого человека, и его лицо изменилось.
Сначала удивление, потом страх.
— Ты кто такой?
— Сиди, — сказал Савченко.
Пистолет в руке.
Тот самый. От водителя.
— Ты знаешь, кто я?
— Подполковник Валерий Коваленко.
— Начальник районной дорожной полиции. Крышуешь точки на трассе. Получаешь долю с каждой машины, которую твои люди останавливают.
Коваленко побледнел.
— И знаешь про девушек? — продолжал Савченко.
— Про тех, которых Мельник насиловал и закапывал в лесу. Знаешь и позволяешь.
— Я не… Я не знаю о чем ты.
— Мельник рассказал. Перед смертью.
Коваленко замер.
— Перед смертью?
— Да. Он мертв. И Кравченко. Левченко жив. Даст показания на всех.
— Ты… Ты убил их?
— Да.
Коваленко смотрел на него, и в его глазах что-то менялось.
Страх уступал место чему-то другому. Расчету, может быть.
— Послушай, — заговорил он другим тоном.
— Мы можем договориться. У меня есть деньги. Много денег. Скажи сумму. Любую.
— Мне не нужны деньги.
— Тогда что тебе нужно?
— Информация.
— Какая?
— Литвиненко. Следователь, который закрывает дела. Где он живёт? Как передвигается?
— Зачем тебе Литвиненко?
— Затем же, зачем и ты.
Коваленко сглотнул.
— Если я скажу, ты меня отпустишь?
— Нет.
— Тогда зачем мне говорить?
Савченко подошёл ближе. Сел напротив. Положил пистолет на стол между ними.
— Потому что есть разница между быстрой смертью и медленной. Я уже объяснял это Мельнику. Он понял. Ты тоже поймёшь.
Коваленко смотрел на пистолет. На человека напротив.
— Кто ты такой?
— Человек, у которого есть вопросы и который получит ответы, так или иначе.
— Ты военный?
— Был.
— Спецназ?
— Да.
Коваленко откинулся на спинку кресла. Лицо осунулось. Постарело на 10 лет за минуту.
— Литвиненко живёт на одной из центральных улиц. Дом 14. Квартира 42. Ездит на служебной машине. Обычно один. Без охраны.
— Шевченко?
Коваленко помялся.
— Он опасный. У него охрана. Связи в столице. Ты до него не доберёшься.
— Адрес?
— Коттеджный посёлок на окраине. Дом 8. Но там серьёзная охрана. Четыре человека. Камера. Сигнализация.
— Чем он занимается?
— Официально — строительный бизнес. Неофициально — всем. Наркотики, оружие, девочки. Трасса — это мелочь для него. Так, хобби.
— Хобби?
— Он любит… — Коваленко замялся. — Он любит молодых. Сам приезжал иногда. К Мельнику. Выбирал.
Савченко сжал кулаки.
— Выбирал?
— Некоторых забирал себе на несколько дней. Потом возвращал.
— Живых?
— Не всегда.
Тишина. Савченко смотрел на человека перед собой. На его одутловатое лицо.
На золотые часы. На дорогой халат. Человек, который знал.
Который позволял. Который получал деньги за молчание.
— Ты хоть раз подумал о них? — спросил он тихо.
— О девушках?
Коваленко молчал.
— Хоть раз? Ночью? Перед сном? Ты думал о том, что с ними происходит?
— Я… Я старался не думать.
— Не думать? Удобно?
— Послушай, я не убивал никого. Я просто… Просто закрывал глаза. Просто брал деньги. Просто позволял. Я не мог ничего изменить. Система, понимаешь? Система!
Савченко встал.
— Система — это люди. Ты, Мельник, Литвиненко, Шевченко. Убери людей. Не будет системы.
Он поднял пистолет.
— Подожди.
Коваленко вскинул руки.
— Подожди. Я могу помочь. Шевченко… У него есть документы. Записи. Всё, что он делал за 10 лет. Если ты достанешь их, это конец для всех. Для всей сети.
— Где документы?
— В его доме. В сейфе. В кабинете. Код. День рождения его дочери. 23 мая. 2-3-0-5.
Савченко запомнил.
— Что ещё?
— Охрана меняется в полночь. 15 минут. Пока одни уезжают, другие приезжают. Дом почти пустой. Только двое внутри.
— Откуда ты знаешь?
— Я был там. Много раз. Знаю, как всё устроено.
Савченко смотрел на него.
Оценивал.
— Ты надеешься, что я передумаю?
— Надеюсь, ты разумный человек и понимаешь, что я ещё могу быть полезен.
— Ты уже был полезен.
— Я могу ещё. Свидетельские показания. Я дам показания на всех. На Шевченко. На Литвиненко. На всю сеть.
— Показания мертвых не принимают.
— Тогда оставь меня в живых. Сдай властям. Пусть судят.
Савченко покачал головой.
— Каким властям? Твоим друзьям, которые закроют дело за неделю. Центральным службам. Службе безопасности. Кому угодно. Они не успеют. Шевченко узнает, что ты заговорил. И ты замолчишь. Навсегда.
Коваленко понял.
Понял, что выхода нет. Его лицо изменилось. Страх ушёл.
Осталась только пустота.
— Тогда делай, что собирался, — сказал он тихо.
— Только быстро.
— Быстро, — сказал Савченко.
— Это могу обещать.
Он поднял пистолет.
Выстрел прозвучал глухо в деревянных стенах бани. Коваленко упал лицом на стол, опрокинув рюмку с коньяком. Савченко постоял несколько секунд, потом вышел.
Водитель в «Лексусе» всё ещё был без сознания. Савченко развязал ему руки, вытащил кляп. Парень был жив и должен был вскоре прийти в себя.
Савченко сел в арендованную машину и уехал. Два имени остались. Литвиненко и Шевченко.
Литвиненко — завтра. Шевченко — послезавтра. Работа продолжалась…
