Из центра он вышел под усилившийся дождь. Олеся передала ему копии фотографий и старых записей, и Андрей спрятал папку под пальто. Он не знал, где искать девочек, но уже не мог вернуться домой и ждать.
На крыльце он ещё раз посмотрел на снимок сестёр. Бумага отсырела по краям, и Андрей прикрыл её ладонью от капель. Восемь лет — возраст, когда ребёнок должен бояться темноты в собственной комнате, а не искать ночлег среди чужих подъездов. Эта мысль заставила его забыть об усталости. Он решил проверять каждое место, упомянутое в документах Оксаны, даже если на это уйдёт вся ночь.
Фары седана выхватывали из темноты мокрые стены и пустые тротуары. Андрей остановился у маленькой пекарни, где ещё горел свет. Румяная хозяйка долго всматривалась в фотографию, прежде чем кивнуть.
— Вчера две похожие девчушки сидели на ступенях через дорогу. Я вынесла им булку, а они испугались и убежали.
Андрей поблагодарил её и снова вышел под холодные струи. Он прошёл несколько кварталов пешком. Мокрая рубашка липла к спине, фонари мигали, и в каждой арке мерещилось движение. Наконец взгляд зацепился за ветхое здание дешёвого мотеля. Его адрес встречался в одной из квитанций Оксаны.
Внутри тянуло керосином и плесенью. Сутулый хозяин за стойкой безразлично пожал плечами, услышав вопрос о близняшках.
— Здесь многие прячутся от непогоды. Неделю назад под навесом ночевали две малышки. Утром их уже не было.
Андрей повернулся к выходу и вдруг заметил доску со старыми объявлениями. Среди пожелтевших листков висел рисунок: две девочки с белыми лилиями в руках. Под ними простым карандашом было написано: «Мама, мы всё ещё здесь».
Капля с потолка упала на надпись и размыла последнюю букву. Андрей коснулся шершавой бумаги. Девочек рядом не было, однако этот след доказывал, что он движется по их дороге, повторяя путь Оксаны…
