Вернувшись глубокой ночью, Андрей остановился у лестницы. Наверху, за закрытой дверью, три года оставалась нетронутой комната жены. Прежде он не мог заставить себя войти туда; теперь понимал, что ответы могут находиться только среди её вещей.
Сухие лилии всё ещё хранили слабый запах, смешанный с ароматом духов. На столике стояло зеркало, рядом лежали ручка и небольшая записная книжка. Первую страницу открывала фраза: «Любить — значит заново возводить разрушенное».
Дальше шли датированные записи. Оксана писала, что снова встретила дочерей Романа возле старого причала. Их отец был пьян, дом пришёл в запустение, а сами девочки пугались каждого взрослого. Улыбнуться они смогли лишь тогда, когда она показала им котёнка.
«Хочу поговорить с Андреем, — читалось ниже, — но он постоянно занят. Боюсь, он не поймёт: если делишься любовью, её не становится меньше».
Следующие строки были написаны неровно, будто Оксана торопилась. Она отвезла сестёр в «Тёплый дом», привезла им одежду и помогла учиться читать. Дарина мечтала рисовать, Марьяна хотела стать учительницей. Глядя на них, Оксана чувствовала себя матерью, хотя никогда не произносила этого вслух перед мужем.
На другой странице вновь появилось имя Романа. Жена не отрицала его вины, но и не считала безнадёжным. «Он совершил много ошибок. Всё же я хочу попытаться исправить то, что осталось после того давнего увольнения, — писала она. — Сделать это и ради него, и ради нас».
Андрей читал до рассвета. Когда-то увольнение Романа казалось ему обычным распоряжением, одним из десятков решений за рабочий день. Теперь за сухим приказом проступали лица двух испуганных детей. Он впервые увидел, сколько боли Оксана молча несла одна.
Он не снимал с себя ответственности, хотя понимал: один приказ не мог быть оправданием всему, что Роман сделал потом. Жена тоже не оправдывала ни пьянство, ни равнодушие к дочерям. Она лишь отказывалась считать окончательно потерянным человека, который однажды оступился. Именно этого различия Андрей прежде не замечал, привыкнув делить людей на надёжных и бесполезных так же быстро, как подписывал рабочие бумаги.
Из книжки выпал старый конверт. На нём сохранился адрес дома в старом районе и пометка: «Комната номер восемь». Андрей немедленно позвонил Олесе.
— Это место ещё существует?
После короткой паузы она ответила, что именно там девочки жили перед тем, как попали в приёмную семью. Через час Андрей уже ехал по узкой неровной дороге. Дождь смешивался со снегом, а старые дома теснились так близко, словно поддерживали друг друга стенами.
На ступенях нужного здания отпечатались следы маленьких ботинок. Андрей поднялся, постучал и замер. За дверью послышался осторожный шорох, затем в щели показалось перепачканное лицо Дарины…
