— Левченко? — произнёс он. — Не думал, что ты ещё помнишь обо мне.
— Помню. Просто понял всё слишком поздно.
Роман выключил аппарат и вытер руки ветошью.
— Пришёл посмотреть, до чего я докатился?
— Я пришёл из-за Оксаны.
Услышав её имя, Роман шагнул ближе.
— Она меня помнила?
— Гораздо лучше, чем мы оба заслуживали. Когда ты не мог заботиться о дочерях, она помогла им и устроила в детский центр.
Роман тяжело сел на деревянный ящик и закрыл лицо ладонями. Голос его стал глухим.
— В последний раз она пришла с хлебом и лекарствами, а я прогнал её. Кричал, что не нуждаюсь в жалости и всё равно не заслуживаю помощи.
— Она тебя не осуждала. В дневнике написала, что ты не плохой человек, а человек, забывший обратную дорогу.
Долгое время слышался только лязг из соседнего цеха. Наконец Роман поднял покрасневшие глаза.
— А Марьяна и Дарина?
— Они живы и сейчас находятся у меня. По словам Олеси, девочки уверены, что их отец умер.
На губах Романа появилась горькая усмешка.
— Пусть продолжают так думать. Им нужен кто-нибудь лучше меня.
— Им нужен отец, который жив, работает и пытается измениться, — твёрдо возразил Андрей. — Они могут не простить тебя, но имеют право знать правду. Иначе всё, что делала для вас Оксана, окажется напрасным.
Роман посмотрел в сторону сварочного огня.
— А если я снова испугаюсь?
— Тогда я не позволю тебе сбежать.
Андрей произнёс это без угрозы. Он слишком хорошо видел, что Роман и сам устал от собственного бегства. Перед ним стоял не тот вспыльчивый водитель, которого когда-то вывели со стройки, а измождённый мужчина, годами носивший стыд вместо оправдания. Это не отменяло прошлого, однако давало Роману возможность честно рассказать о нём дочерям.
Мужчина медленно встал и протянул шершавую ладонь.
— Я приду. Только помоги мне сделать первый шаг…
