Их брак начался внезапно. Познакомились, вспыхнуло чувство, и Роман, который тогда ещё не успел оправиться после тяжёлого разрыва, ухватился за Олесю как за спасение. Она была красива, умна, уверена в себе до холодности. Ему всё время казалось, что она то подпускает его ближе, то отступает на шаг и с интересом смотрит, как он мучается. Последние месяцы перед аварией это ощущение стало почти уверенностью: у неё кто-то есть.
Они прожили вместе почти три года. Детей у них не появилось. Олеся говорила, что врачи давно поставили на её материнстве крест, и каждый разговор о лечении, обследовании или операции заканчивался слезами, раздражением и тяжёлым молчанием. Роман мечтал о ребёнке так сильно, что однажды поставил вопрос ребром: либо они берут девочку из приюта, либо расходятся. Олеся тогда лишь равнодушно пожала плечами: раз ему так нужно, пусть будет как он хочет.
Соломии было пять, когда она вошла в их дом. Олеся занималась с ней, покупала одежду, следила за режимом, но в её движениях Роман не видел тепла. Всё делалось правильно, даже аккуратно, только без любви. С каждым месяцем жена становилась раздражительнее, и однажды Роман с болью понял: он привёл в дом ребёнка, которого Олеся никогда не хотела. Тогда появилась няня, Оксана Петровна, спокойная и опытная женщина. Соломия быстро к ней привязалась, а Олеся будто получила право снова свободно дышать.
У могилы Роман остановился, поднял взгляд на фотографию. С чёрного камня Олеся улыбалась той самой улыбкой, от которой у него когда-то сбивалось дыхание. Он поставил букет жёлтых роз, её любимых, и вдруг заметил, что прежних цветов нет. Совсем нет. Это случалось уже в третий раз. Он приносил живые розы, потому что не терпел кладбищенской мишуры, а кто-то снова убирал их, будто стирал его присутствие с этой могилы…
