— Да кто же это делает? — выдохнул Роман, оглядывая мокрую плиту, пустую вазу и размытую дождём землю вокруг.
Сначала он попытался решить всё просто: подошёл к сторожу, рассказал про пропавшие цветы, спросил, не замечал ли тот кого-нибудь возле новой могилы. Сторож, плотный мужчина в старой куртке, устало развёл руками. Кладбище большое, людей много, за каждым не уследишь. Розы могли забрать подростки, случайные воришки, да кто угодно. В его голосе не было ни равнодушия, ни участия — только привычная усталость человека, который каждый день видит чужие слёзы.
Но Роман почему-то сразу подумал не о воришках. Внутри сидела другая, тёмная мысль: это делает тот мужчина. Тот, чей след он так и не нашёл, но существование которого чувствовал рядом с Олесей задолго до аварии. Ему чудилось, что этот невидимый соперник приходит к могиле, видит жёлтые розы и выбрасывает их из ревности.
Вечером Роман долго смотрел на своё отражение в зеркале. Лицо осунулось, под глазами залегли тени.
— Её уже четыре месяца нет, а ты всё ещё ревнуешь, — сказал он себе тихо и тут же почувствовал, как глупо звучат эти слова.
На следующий день он попросил одного из сотрудников охраны своей фирмы достать маленькую скрытую камеру. Не объяснял подробно, только сказал, что нужно для личного дела. В тот же вечер, когда дождь на несколько часов стих, Роман снова приехал на кладбище и установил устройство так, чтобы в кадр попадали памятник, ваза и узкая дорожка.
Потом оставил новый букет. Свежие жёлтые розы выглядели слишком яркими на фоне мокрого гранита и серой земли. Роман сел в машину, открыл приложение на телефоне и долго смотрел на неподвижную картинку. Ему было стыдно за это наблюдение, но остановиться он уже не мог…
