Через год они с Мартой уже были женаты. Забот прибавилось невероятно, особенно когда тройня начала ходить, но Оксана Петровна выручала, а дом, казавшийся когда-то слишком большим и пустым, теперь едва вмещал голоса, игрушки, коляски, детские споры и смех. Роман официально усыновил Даню и сыновей Марты. Марта стала матерью для Соломии не по бумагам, а по тому тихому, естественному доверию, которое появилось между ними с первых месяцев.
Соломия почти не вспоминала Олесю. В той женщине она не успела почувствовать ни тепла, ни дома. Марту же однажды назвала мамой так просто, будто это слово давно ждало своего места. Роман услышал это из коридора и остановился, боясь спугнуть момент. Марта обняла девочку, поцеловала в макушку и ничего не стала уточнять.
Иногда Роман всё ещё просыпался от сна, где по крышке гроба стучит земля. Иногда проходил мимо жёлтых роз в цветочном магазине и на секунду замирал. Но теперь рядом с ним была другая жизнь: не выдуманная, не купленная, не построенная на лжи. Жизнь шумная, трудная, полная недосыпа, детских болезней, случайных крошек на полу, маленьких ладоней и настоящих голосов.
И каждый раз, когда Даня, уже совсем освоившийся в доме, гордо напоминал, что когда-то спас его с кладбища, Роман не спорил. Он только улыбался, притягивал мальчишку к себе и думал, что иногда судьба посылает человека именно туда, где у него уже не остаётся ни одного шанса…
