— Собираемся, — сказал Григорий. — Немедленно. В лесу у нас хотя бы есть шанс.
Он уже тянулся за рюкзаком, когда над крышей возник тонкий механический гул. Звук быстро приблизился и завис прямо над двором — назойливый, ровный, похожий на жужжание огромного насекомого.
Старик осторожно отогнул край оконного одеяла. В сумеречном небе висела маленькая чёрная машина с мигающим красным огоньком.
— Дрон, — выдохнул он. — Значит, нашли…
Теперь любой выход из дома сразу заметят. На аппарате мог стоять тепловизор, который заметил бы их сразу после выхода. Бежать через крыльцо было всё равно что поднять над собой сигнальный флаг.
Олеся снова закрыла уши ладонями. Монотонный гул явно будил в ней прежний ужас. Сивый, напротив, почти не смотрел вверх. Он метался у дальней стены, скрёб пол возле старого дубового сундука и фыркал, втягивая воздух из узкой щели.
— Не до мышей, брат, — раздражённо бросил Григорий.
Волк коротко гавкнул и с удвоенной силой заскрёб доски.
Из-за сундука тянуло слабым холодным сквозняком.
В памяти старика всплыл давний разговор с прадедом, когда-то служившим в этом доме лесником. Тот любил повторять, что у настоящей норы всегда должно быть два выхода, иначе она превращается в могилу. По семейным рассказам, в доме когда-то тайно хранили товар, а под фундаментом существовал ход к оврагу.
— Лаз, — прошептал Григорий.
Он навалился плечом на сундук. Тяжёлая мебель, набитая старыми книгами и одеждой, сначала не шевельнулась. Сивый упёрся рядом лапами, старик напрягся снова, и сундук со скрежетом пополз по полу. Под ним обнаружились широкие потемневшие доски. На одной сохранилась неглубокая выемка для пальцев.
Григорий поддел её ножом. Половица поднялась, открывая чёрный провал, откуда пахнуло сырой землёй. Узкий тоннель круто уходил под фундамент и должен был выводить к зарослям в овраге, примерно в полусотне метров от дома.
— Спасибо тебе, старый хитрец, — пробормотал Григорий, вспоминая прадеда.
Жужжание над крышей изменилось. К нему присоединился низкий рокот двигателей. За окном между деревьями появились фары: по просеке приближался внедорожник, следом шли два снегохода.
— Олеся, сюда.
Девочка увидела тёмную яму и отшатнулась. Её лицо побелело, ноги упёрлись в пол. Для ребёнка, которого держали взаперти, подземная темнота была страшнее любых слов.
— Там выход, — быстро объяснил старик. — Здесь нас убьют. Понимаешь? Нужно ползти.
Олеся замотала головой.
Тогда Сивый подошёл к ней, лизнул в щёку и первым прыгнул вниз. Из глубины раздалось короткое тявканье. Девочка всхлипнула, зажмурилась и опустилась в лаз вслед за волком.
Григорий передал вниз рюкзак, ружьё и медицинскую сумку. На столе оставалась открытая банка пюре, в печи горел огонь — всё должно было создавать впечатление, что беглецы ещё в доме. Старик спустился последним и осторожно вернул половицу на место.
Темнота сомкнулась вокруг мгновенно. Тоннель оказался рассчитан на худого молодого человека, а не на старика в тяжёлой овчинной куртке. Григорий полз на локтях, цеплялся плечами за земляные стены, чувствовал, как за ворот сыплется песок. Впереди слышались дыхание Сивого и тихие всхлипы Олеси.
— Не останавливайся, девочка. Держись за него.
Над головой глухо ударила входная дверь. Послышались тяжёлые шаги, треск мебели, грубые голоса.
— Печь тёплая! Они здесь! — донеслось сквозь землю.
Потом загрохотала крышка обычного подпола.
— Пусто! Следов от дома нет!
Рявкнул Вепрь:
— Ищите лучше. Дрон всё время висел над крышей. Они не могли исчезнуть.
Григорий продолжал ползти, хотя грудь сдавило паникой. Казалось, потолок опускается, воздух кончается, а проход с каждым метром становится уже. Затем впереди мелькнул серый свет. Сивый уже выбрался наружу и разрывал лапами снег, расширяя выход.
Олеся выскользнула первой. Старик протиснулся следом и упал в глубокий сугроб. Морозный воздух обжёг лёгкие, но после земляной духоты показался сладким.
Они оказались в овраге, скрытые склоном и густыми кустами. До дома было не больше семидесяти метров. Григорий осторожно приподнялся.
Во дворе стояли вооружённые люди. Они проверяли сарай, прокалывали шестами стог, светили под крыльцо. На ступенях Вепрь разговаривал по телефону.
— Да, Роман Данилович. Пусто. Нет, следов тоже нет… Понял.
Он убрал телефон и махнул рукой.
— Хватит искать. Приказ — ничего не оставлять. Поджигайте…
