— Вот и все, — сказал Мирон, вытаскивая телефон из крепления. — Ни успокоительных капель, ни ночевки на диване, ни скорой. Практическая психология в домашних условиях.
— Ты невозможный человек, — рассмеялась Дарина и подошла к нему. Смех получился нервный, но настоящий. Она поцеловала его в щеку, колючую после рабочего дня. — Я почти поверила в рекламные контракты и семейные сервисы. Что ты ей вообще подсунул?
Мирон раскрыл папку.
— Инструкцию от пылесоса, гарантийный талон от микроволновки и схему сборки стойки. На вид очень убедительно.
Дарина снова засмеялась, но через мгновение улыбка сползла. Она посмотрела на закрытую дверь. Слишком уж правдоподобно прозвучала материнская трагедия про подаренное жилье.
— Мирон, а если она действительно отдала квартиру Лилии? Ей же теперь некуда идти. Сомневаюсь, что Лилия обрадуется матери с чемоданами.
Мирон поставил штатив к стене и начал спокойно расшнуровывать кроссовки.
— Она ничего не отдала.
Дарина застыла.
— То есть?
— Не успела. Я вчера говорил с Лилией. Мама решила взять нас на испуг. Хотела, чтобы мы поверили: назад дороги нет. У них запись в юридической конторе только завтра утром. Бумаги еще не подписаны.
Дарина молча смотрела на него несколько секунд.
— Значит, она соврала, чтобы мы ее пожалели и оставили?
— Именно. Сначала закрепиться здесь, переночевать, занять спальню. Потом спокойно съездить и оформить все окончательно. А дальше попробуй выставь пожилую мать, у которой уже нет собственного угла. Схема простая, но рабочая. Главное — успеть перенести вину на тех, кто не хотел участвовать в чужой сделке, и прикрыться словами о долге перед матерью.
Мирон прошел на кухню, налил воды и выпил почти залпом. Дарина смотрела на него с тем удивлением, которое приходит после сильной ссоры, когда вдруг понимаешь: рядом с тобой человек успел увидеть на три шага дальше.
— Сейчас мама вернется к себе злой и напуганной, — продолжил он. — Лилия завтра начнет давить, чтобы идти подписывать. А мама после нашего маленького спектакля поймет, что без квартиры станет удобной добычей для кого угодно. Даже для любимой дочери. Никакой сделки не будет. Ее сегодня напугали не мы, а ее собственный план, только показанный под ярким светом.
Дарина медленно провела ладонью по волосам. Злость еще дрожала внутри, но рядом с ней уже поднималось облегчение.
— Ты все придумал за те несколько минут?
— Основное — за три. Остальное время искал микрофон.
Она покачала головой. Мирон не просто защитил их дом, не повысив голоса и не разбив ни одной чашки. Он заставил чужую наглость развернуться обратно и ударить туда, откуда она пришла…
