Двор у их дома был настоящим испытанием для любого водителя. Узкие проезды, машины, поставленные в два, а местами и в три ряда, самодельные клумбы, старые покрышки вокруг деревьев, торчащие бордюры и вечные лужи у выезда. Разминуться там двум легковым автомобилям удавалось только при взаимной вежливости, которой по утрам обычно ни у кого не оставалось.
Назар за рулём никогда не отличался спокойствием. Он управлял машиной нервно: то слишком резко давил на газ, то пугался собственного манёвра, то крутил руль лишний раз, будто от количества движений зависел успех. Олеся прекрасно знала эту манеру и потому, спрятавшись у баков, невольно усмехнулась. Шоу началось почти сразу.
Кроссовер дёрнулся, тяжело выкатился с парковочного места и клюнул носом. Мирослава Ивановна внутри качнулась вперёд и назад, как игрушка на пружине…
Но настоящий затор поджидал их у арки. Со стороны выезда медленно вполз хлебный фургон, старый, шумный, с сизым выхлопом и дребезжащим глушителем. Он занял ровно тот узкий проход, по которому Назар собирался выбираться на улицу.
Назар резко затормозил. Фургон тоже остановился. Между машинами оставалось несколько метров. Слева поднимался высокий бордюр и железная ограда детской площадки, справа плотной стеной стояли соседские автомобили. Выбора, по сути, не было: кому-то предстояло сдавать назад.
Водитель фургона, крупный мужчина в потёртой куртке, явно не собирался уступать. Он заглушил мотор, достал термокружку и спокойно отпил, глядя на Назара через стекло с таким видом, будто утренний двор создан специально для неторопливого чаепития…
