Дворника знали все. Он помнил, кто оставлял пакеты мимо контейнера, кто царапал чужие двери тележкой, кто не здоровался, когда проходил мимо. За порядком он следил не только метлой, но и взглядом, от которого многим становилось неловко.
Сегодня на дяде Степане был новый ярко-жёлтый сигнальный жилет с широкими светоотражающими полосами. Под ним виднелась тёмная рабочая куртка, на голове сидела форменная фуражка с эмблемой управляющей службы. Издалека, особенно в сером утреннем свете и сквозь ветви сирени, его силуэт действительно мог напомнить строгого дорожного инспектора: жилет, фуражка, уверенная осанка, длинная метла в руке вместо жезла.
Олеся улыбнулась. Улыбка вышла нехорошая, но очень спокойная. Пазл сложился сам собой…
Она быстро подошла к дворнику, стараясь не попадаться Назару на глаза.
— Дядь Степан, доброе утро.
Он перестал мести, опёрся на черенок и прищурился.
— И тебе доброго, Олесенька. А ты чего без машины? Вон твой жених на твоём же кроссовере танцы устроил.
— Вот именно о нём и разговор, — сказала она, вынимая из кошелька крупную купюру. — Дело небольшое, но артистичное.
Глаза Степана оживились. Он не потянулся за деньгами сразу, только кашлянул и с достоинством заметил:
— Сразу предупреждаю: в преступления меня не втягивать. Я человек официальный, в штате управляющей службы числюсь.
Олеся наклонилась ближе и коротко рассказала всё: как Назар забрал ключи, как посадил мать, как выставил её саму к автобусу, будто это не её автомобиль и не её утренние дела…
