Когда спасатели начали готовиться к подъёму внедорожника, поведение зверя снова изменилось. До этого он словно смирился с присутствием людей, поняв, что они пришли не за добычей. Теперь же поднялся, прошёл вдоль каменистой кромки и остановился возле валунов, над которыми нависал ледяной край. Снег там лежал неровно, плотными пластами, а между камнями темнели узкие щели.
Волк оглянулся на людей и тихо заскулил. Звук едва пробился сквозь ветер и металлический лязг оборудования, но в нём была такая настойчивость, что Мирон не смог не обернуться. Зверь не метался, не рычал, не пытался подойти ближе. Он просто смотрел на камни, потом снова на людей, будто требовал заметить то, что они едва не пропустили.
Инспектор пошёл туда сам.
На первый взгляд у валунов не было ничего, кроме снега, льда и тёмных пустот между каменными боками. Но чем ближе Мирон подходил, тем отчётливее видел: наст здесь осел иначе, словно под ним оставалось свободное пространство. Он опустился на колено, прислонил ладонь к холодной кромке и прислушался.
Сначала донёсся только ветер. Он глухо проходил под нависающим льдом и возвращался слабым воем.
Мирон уже хотел подняться, но в следующую секунду из глубины полости прорвался едва различимый звук. Не треск льда, не шорох снега, не звериное дыхание. Это было похоже на человеческий стон, такой слабый, что его легко можно было принять за обман слуха. Тогда все поняли: подо льдом скрывалась не единственная тайна, и рядом с озером мог оставаться кто-то живой…
