По спине Богдана прошёл холод. Совпадение, убеждал он себя. Лопаты покупают для сада, коробки — для подарков или бумаг, белые гиацинты нравятся многим. Но после разговора у ворот эти три вещи складывались в картину, которую невозможно было спокойно отбросить.
Роман убрал цветы в машину и тронулся. Богдан сел за руль раньше, чем успел окончательно решить, что делает. Он держался далеко позади, иногда теряя автомобиль на поворотах и снова замечая его впереди. Они пересекли город и выехали на дорогу вдоль реки. Дома становились редкими, лес подступал ближе, а склоны — круче.
Местность была известна обрывами и небольшими загородными домиками среди сосен. Дорога петляла вверх. Наконец машина Романа свернула на частную подъездную дорогу к дому, стоявшему неподалёку от скального края.
Богдан проехал дальше, чтобы не выдать себя, и остановился за плотной стеной деревьев. Отсюда виднелись часть крыши и двор. Роман отпер домик, занёс покупки внутрь, а спустя несколько минут снова появился с коробкой, букетом и пластиковой канистрой. В садовую тележку он сложил лопату, коробку, цветы и канистру с водой, после чего направился по узкой тропе к обрыву.
Богдан выбрался из машины. Здравый смысл требовал позвонить в полицию, сообщить Марине или хотя бы отправить ей своё местоположение. Но двадцать два года без ответа оказались сильнее осторожности. Он спустился через кустарник к домику, дождался, пока шаги Романа стихнут, и пошёл следом.
Каждый шаг казался нарушением границы, за которой уже нельзя будет притвориться, будто он лишь поддался любопытству. Богдан слышал, как ветки цепляются за куртку, как под подошвами хрустит хвоя, и боялся, что эти звуки разносятся по всему склону. И всё же остановиться было страшнее: тогда Роман мог исчезнуть вместе с ответом.
Тропа извивалась между низкими соснами и цветущими кустами. Сквозь ветви блестела река. Солнце клонилось к вечеру, вытягивая тени по каменистой земле, а ветер приносил снизу ровный гул воды.
Впереди открылась площадка над обрывом. Богдан укрылся за крупной скалой. Роман поставил тележку у края и несколько раз оглядел тропу, заросли и склон, словно хотел убедиться, что вокруг никого. Затем выбрал место в стороне от дорожки и начал копать.
Каменистый грунт не поддавался. Роман снимал верхний слой короткими тяжёлыми движениями, разбивал комья и вытаскивал корни. По плотной почве было видно, что землю здесь давно не трогали. Когда яма стала примерно по колено, он отложил лопату и опустился рядом.
Коробку Роман открыл медленно, почти церемонно. Богдан не видел содержимого, но различил листы бумаги. Роман перебирал их по одному, подолгу читал, едва заметно шевеля губами. На его лице не осталось самоуверенности, с которой он стоял у собственного дома. Теперь оно казалось сосредоточенным и отрешённым.
Порыв ветра налетел внезапно. Несколько листов вырвались из рук и разлетелись по траве. Роман выругался, прижал крышку коробки коленом и бросился собирать бумаги. Один лист понесло к обрыву; он успел поймать его у самого края.
Вернув всё внутрь, Роман закрыл коробку и опустил её в яму. Сверху уложил белые гиацинты. Потом засыпал углубление, утрамбовал землю подошвой и понемногу поливал водой, пока свежий грунт почти не слился с окружающей почвой.
Закончив, он долго стоял над этим местом, опустив голову. Ветер донёс его голос достаточно отчётливо, чтобы Богдан не мог принять услышанное за шум реки.
— Теперь воспоминания останутся с тобой, Катя…
👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
