Район оказался тише и состоятельнее привычных Богдану кварталов. За невысокими оградами тянулись ровные газоны, на влажных дорожках блестели капли, а дома стояли далеко друг от друга. Особняк Романа выделялся даже среди них: два этажа, широкий сад, открытые ворота и полукруглая подъездная дорожка перед крыльцом.
Богдан остановился на другой стороне улицы, чуть дальше от входа. Несколько минут он сидел, чувствуя себя нелепо. Что он надеялся увидеть снаружи? Дом ничего не мог рассказать о школьных разговорах двадцатидвухлетней давности. Он уже потянулся к ключу, чтобы уехать, когда входная дверь открылась.
На крыльцо вышли мужчина и женщина. В повзрослевшем лице Богдан без труда узнал юношу из альбома. Роману было около сорока, однако он сохранил ухоженную привлекательность и уверенную осанку человека, привыкшего производить впечатление. Он проводил гостью к автомобилю, поцеловал её в щёку и дождался, пока машина скроется за поворотом.
Возвращаясь к дому, Роман посмотрел через дорогу. Его взгляд остановился на автомобиле Богдана. Плечи сразу напряглись, глаза сузились. Только теперь Богдан вспомнил, что стёкла не затемнены и наблюдателя видно так же хорошо, как того, за кем он наблюдает.
Продолжать сидеть было бессмысленно. Богдан заглушил двигатель, вышел и подошёл к открытым воротам.
— Добрый день. Вы Роман Кравец?
Мужчина не ответил на приветствие.
— Кто вы такой? И почему вы сидели напротив моего дома? Вы из прессы?
Вопрос прозвучал не настороженно, а почти враждебно.
— Простите, я не хотел вмешиваться в вашу жизнь. Меня зовут Богдан Яремчук. Я отец Катерины Яремчук. Вы учились вместе. Она пропала двадцать два года назад.
При имени Кати лицо Романа изменилось. Не стало мягче — напротив, будто за глазами мгновенно захлопнулась дверь.
— Что вам от меня нужно?
Холодность ответа ошеломила Богдана. Он ожидал неловкости, растерянности, даже раздражения, но не такого мгновенного отторжения. На имя Кати Роман отреагировал без боли и без заметного удивления — так человек реагирует на угрозу, к которой внутренне готовился много лет.
— Я узнал, что недавно здесь встречались выпускники. Сегодня мне рассказали, что вы с Катей какое-то время были близки. Я пытаюсь понять, что происходило с ней перед исчезновением.
— Это Ирина вам наговорила?
Имя подруги он произнёс резко, с явным раздражением.
— Неважно, кто сказал. Я не пришёл обвинять вас. Мне нужны только воспоминания.
— Свои показания я дал ещё тогда. Я не был её парнем, ничего ей не обещал и к исчезновению отношения не имею.
Богдан внимательно посмотрел на него.
— Я не говорил, что вы встречались. Сказал лишь, что общались ближе, чем знали остальные.
Роман на мгновение застыл, потом слишком быстро усмехнулся.
— Если мы разговаривали, то по мелочам. Я мог попросить у неё денег взаймы или помощи с заданием. Всё возвращал. Никаких конфликтов между нами не было.
Слова звучали небрежно, но тело спорило с ними. Роман переступал с ноги на ногу, оглядывался на соседние окна, то сжимал, то разжимал пальцы.
— Почему вы явились сейчас? — спросил он. — У меня компания, клиенты, репутация. Мне не нужны люди у ворот и новые слухи о пропавшей однокласснице.
— Я её отец, а не журналист.
— Тогда тем более уходите.
Роман развернулся к дому.
— Мне нечего добавить о вашей дочери, — бросил он через плечо и быстро скрылся за дверью.
Богдан остался у ворот. Больше всего его тревожила не грубость, а страх, проступавший сквозь раздражение. Обычный вопрос вызвал такую реакцию, будто Роману предъявили доказательство вины. Взрослый, успешный мужчина защищался от воспоминания о восемнадцатилетней девушке с почти панической поспешностью.
В машине Богдан заметил, что у него дрожат руки. Марина просила не открывать старые раны, а он уже подкарауливал чужого человека у дома.
— Что я делаю… — прошептал он, стиснув руль.
Он уехал, заставляя себя искать разумное объяснение. Роман мог испугаться возвращения давней истории. Любому было бы неприятно увидеть у ворот отца пропавшей девушки. Но взгляд, которым тот проверял окна, и его поспешное «я не был её парнем» не отпускали.
Домой Богдан не повернул. Почти машинально он остановился у местного похоронного бюро. Если они с Мариной действительно собирались принять, что Катя не вернётся, следовало подумать о поминальной церемонии — пусть без могилы и тела. Женщина за стойкой выслушала его, передала несколько брошюр и мягко объяснила возможные варианты.
Богдан поблагодарил и вышел. Он уже открыл дверцу машины, когда на другой стороне улицы увидел Романа. Тот направлялся в хозяйственный магазин. Через несколько минут появился у выхода с новой лопатой и небольшой деревянной коробкой, сложил покупки в багажник, а затем вошёл в соседний цветочный павильон. Вскоре Роман вышел оттуда, держа белые гиацинты — любимые цветы Кати…
👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
